(не)ваша девочка (СИ)

— Направление на госпитализацию от врача-психиатра, заключение нарколога-психиатра, анамнез пациента, анализы, характеристика от школьного психолога. Андрею скоро семнадцать. Согласие родителей на недобровольную госпитализацию при наличии серьезных показаний после пятнадцати лет не требуется, — холодно улыбается, — пусть Одинцова старшая подотрется своим заявлением. Никто ее сына не похищал. Он проходит лечение. Все контактные данные лечащего врача вы найдете среди всего этого вороха с печатями. Также, уважаемый представитель правопорядка, ознакомьтесь, пожалуйста, со справкой из подразделения по делам несовершеннолетних.

— Любопытно, — полицейский просматривает документы и вновь смотрит на Тимура. — Заявление о клевете будем писать? Эта истеричка мне все мозги выела, весь участок на уши подняла, кричала, выла и даже в обморок падала.

Глава 54. Соскучились

Я плохая дочь, потому что я написала на мать заявление. Рома и Тимур удивились моему решению. Ждали, что я встану на защиту мамы, а я вот отказываюсь покрывать истеричку, которая совсем съехала с катушек. Ее сыну нужна помощь, а она… Короче, дура она и пора бы ей вправить мозги на место.

— Ваша очередь, господа, — протягиваю ручку изумленному Роме.

— Анюта…

— Моя мама попутала берега, — я мило улыбаюсь. — Это будет для нее уроком.

— Ну, я в мальчишеских мечтах, конечно, хотел вредную завучиху однажды проучить, — Рома вытягивает из моих пальцев ручку, — но…

— Никаких но. Пиши, — стучу костяшками по бланку заявления. — Она мне надоела.

— А не пожалеешь, Анечка? — бархатно спрашивает Тимур и выуживает нагрудного кармана ручку.

— Нет, — разворачиваюсь к нему лицом и с трудом выдерживаю его насмешливый взгляд.

Тимур разглаживает бланк и склоняется над столом. Сверяется с моим заявлением и заполняет свое.

— Какое между вами напряжение, — следователь Степан Львович чешет красную щеку, — в одном ваша мама, Анна, кажется, не солгала.

— В чем именно? — перевожу на него сердитый взгляд.

— Она хотела подать заявление еще и о развратном поведении и блуде, — Степан Львович сально улыбается.

Я смеюсь, потому что мама пробила дно неадекватности. Может, ей самой пора к психиатру?

— Мы бывшие одноклассники, — смахиваю со лба локон, — и только.

— Конечно, — медленно кивает с улыбкой Степан Львович. — И очень близкие друзья.

— Увы, не друзья, — твердо отвечаю я.

— Да уж какая тут дружба? — рома ставит размашистую подпись и откладывает ручку.

— Отлично, — Степан Львович пробегает глазами по заявлению и протягивает их мне, — на первый этаж. У выхода окошечко, там вам талончик дадут с регистрационным номером, что заявление принято.

Рома и Тимур неотступно следуют за мной. Чувствую их взгляды на спине и попе.