(не)ваша девочка (СИ)

Ну, сплю с двумя мужчинами за деньги, но вам-то какое дело? Я же вас не заставляю за этим наблюдать или участвовать.

— Мерзавка…

Мама с воем прячет лицо в ладонях.

— И кроме денег, — поднимаюсь на ноги и шагаю к двери, тряхнув волосами, — я получаю удовольствие.

Оглядываюсь с ехидной улыбкой на бледную Татьяну Павловну. Как приятно быть бесстыдной сукой, которой и дела нет до осуждения других. Да, шлюха. Да, дрянь, но милую и скромную Анечку никто не ценил, поэтому получите и распишитесь.

— За что мне такое наказание? — неразборчиво бубнит мама в ладони. — Не так я тебя воспитывала.

— Да, воспитывала ты меня самоотверженной овцой, — открываю шкаф, — но что-то пошло не так.

Снимаю с перекладины плечики с одеждой и кидаю на кровать:

— Мама, ты ведь была моим примером для подражания, — невесело смеюсь, — ты была идолом, только вот внутри у тебя не золото, а говнецо.

— Не смей так с матерью говорить! — взвизгивает Татьяна Павловна. — Она тебя растила, поила…

— Это была ее прямая обязанность, — открыто и твердо смотрю в ее глаза.

— Неблагодарная… — Татьяна Павловна качает головой и подходит к подвывающей маме. — Пойдемте, дорогая. Я вам ромашки заварю.

Помогает встать и уводит прочь из комнаты. Моя размеренная тихая жизнь летит кувырком, а складываю вещи и подпеваю под нос веселую песенку. Я не знаю, куда мне идти, но страха не чувствую. Возможно, меня накроет позже.

— Ань, — в комнату заглядывает Наташа, — тебе помочь?

И так мило улыбается, будто я не по ее вине меня выгнали со съемной квартиры. Кругом одни лжецы и лицедеи, и Рома с Тимуром со своей честностью неожиданно выигрывают среди остальных. Удивительно, два негодяя раз и возвысились в моих глазах.

— Я сама справлюсь.

Замечаю взгляд Наташи на пакетах из-под белья. Сколько зависти в ее глазах.

— Я могу посмотреть? — она переводит алчный взгляд на меня. — Это же…

— Нет, не можешь, — обескураженно вскидываю бровь. — Ты, мать твою, серьезно?

— Ну и сука же ты…

— Ищи своих спонсоров, — собираю волосы в хвост.

— Это всего лишь трусы, — Наташа сжимает кулаки и горделиво приподнимает подбородок, — но любви ты среди них не найдешь.

— Да я ее и не жду, Ната, — застегиваю чемодан и расправляю клетчатую сумку. — Ее мне не обещали. В этом и прелесть, Наташ. Все честно.

— Шлюха.

— Но ты сама была не против с Тимуром и Ромой, — закидываю в сумку футболки. — И, Наташ, они отличные любовники.

Бьет кулаком по косяку и уходит, а я смеюсь. Громко и заливисто.

— И чтоб вы знали, — доносится злой голос Наташи, — она еще и аборт сделала."

"Вскрик матери, и я застегиваю сумку. Какой абсурд! И как ловко некоторые люди выворачивают ситуации и приправляют их ложью.

Глава 44.