(не)ваша девочка (СИ)

Просто выла “я так устала”, а меня по спине гладили, за мое здоровье пили и проклинали подлое мужичье, которое доводит красавиц до истерик.

После того как Лиля и Алена опустошили бутылку армянского коньяка и поделили между собой мою рюмку, я вытерла слезы и раздарила те самые красивые трусы и лифчики своим собутыльницам. Алене белье, конечно, оказалось маловато, но она отказалась его возвращать. Пообещала с горящими глазами похудеть ради такой красоты, а Лиля всплакнула, потому что никто ей прежде кружевные трусы не дарил.

Через несколько дней я уже готова покинуть хостел. Комнату в небольшой трехкомнатной квартире за МКАДом я нашла чуть ли не на следующий день. Хозяйка — сухонькая старушка, которой я очень понравилась. Сказала, что по мне сразу видно: серьезная девушка и такие ей и нужны. Застегиваю чемодан, и в комнату заходит мрачный полицейский. Соседки мои ойкают, а незваный гость хмурит густые брови и басом спрашивает:

— Одинцова Анна?

— Это я, — распрямляюсь, — в чем дело?

Показывает мне корочку с важным лицом. Сержант Полиции Иванов Алексей Вениаминович строго говорит:

— Пройдемте. Вопрос касается похищения вашего брата.

— Какой ужас! — восклицает Лиля и садится на край кровати.

— Она и есть главная подозреваемая, — полицейский окидывает меня мрачным взглядом.

— Да это несусветная глупость! — охает Алена.

— А чего она тогда скрывается? — задает резонный вопрос.

— А я скрываюсь? — удивленно вскидываю бровь.

— Скрываетесь, — безапелляционно заявляет полицейский.

Технически, меня вполне можно подозревать, что я скрываюсь. На связь не выхожу, поселилась в маленьком хостеле и особо не отсвечиваю. В общем, я не спорю, прошу соседок присмотреть за моими пожитками и следую за полицейским, который шагает по коридору с прямой спиной. Мама, видимо, все-таки написала заявление на родную дочь. Я не злюсь и не обижаюсь. Я не чувствую ровным счетом ничего к ее поступку.

Полицейский привозит меня в участок. Я молчу, он молчит. Вот будет забавно, если я ко всему прочему в итоге окажусь за решеткой. меня вполне можно обвинить в похищении несовершеннолетнего в сговоре и насильном лишении свободы. Сколько мне за это дадут?

Поднимаемся на второй этаж, шагаем по мрачному коридору, стены которого выкрашены в блеклый зеленый, и Алексей Вениаминович распахивает пятую от лестницы дверь в светлый кабинет. Я замираю на пороге. Перед столом, за которым скучает другой страж порядка, полный и лысый мужчина с красными щеками и носом картошкой, ко мне спиной сидят Рома и Тимур. Третий стул между ними свободен."

"— Одинцова, — глухо представляет меня Алексей Вениаминович. — Готовилась к очередному побегу.

Рома и Тимур удивленно оглядываются. Вспотевшие за миг ладони немеют.