(не)ваша девочка (СИ)

Во-первых, я удивлена, а, во-вторых, некоторые бы более лояльно отнеслись к жертвоприношению, чем к венчанию одной девицы с двумя мужчинами.

— Не переживай, милая, батюшка Володимир свой. Он хороший человек и видит мир шире, чем другие, — бабушка Маша улыбается мне.

Батюшка открывает дверь. Лицо будто вытесали из камня, но глаза спокойные.

— Мне тоже эта идея не очень нравится, — шепчет Рома. — Я не против религии, но… это не пахнет святотатством?

— Нет в любви святотатства, — бабушка Маша строго смотрит на него. — И это важно, милые. Для меня важно и для вас.

Меня очень будоражит идея тайного венчания. И да. Наше трио никто не узаконит, поэтому клятвы темной ночью в маленькой церквушке будут лично для меня важны.

— Ань, — шепчет Рома. — Я бы был бы очень за это неправильное венчание.

— И я того же мнения, — Тимур обращает на меня серьезный и ожидающий взгляд.

Я киваю и делаю шаг к крыльцу. Сердце ускоряет бег, а когда переступаю порог церкви под внимательным взглядом батюшки, у меня ноги подкашиваются от волнения. Рома и Тимур подхватывают под руки.

— Я аж вспотел весь, — шепчет Тимур.

— И в горле пересохло, — сдавленно отзывается Рома.

Отсветы от фонаря выхватывают из темноты дощатые стены, позолоченные иконы и кресты. Пол под ногами поскрипывает, а бабушка Маша за нашими спинами всхлипывает.

— Мальчики, мне кажется, я сейчас умру, — хрипло говорю я.

— И мы тебе составим компанию, — шумно сглатывает Тимур. — Теперь я хочу сбежать.

— Это нормально, — умиротворенно отвечает батюшка, — у меня несколько раз женихи убегали, но родственники невест их возвращали.

— Да я сам вернусь, — с губ Тимура срывается смешок.

Я не помню, как мы оказываемся у скромного алтаря из темного дерева и кто вручает нам тонкие свечи в руки. Батюшка молчит, и мы молчим, растерянно переглядываясь.

— И? — не выдерживает Рома. — Что дальше?

— Я буду вашим молчаливым свидетелем, — батюшка складывает ладони на живот. — И суть не в моих молитвах, а в ваших словах.

— Еще бы знать, что говорить, — нервно отвечает Тимур, — и как правильно сложить слова.

— Складывай, как получается.

— Ань, — Тимур разворачивается ко мне, — я не хочу тебя потерять и не хочу больше обижать. И… — он замолкает на несколько секунд и сипло шепчет, — я люблю тебя. И все эти годы думал, как там Одинцова, а при мысли, что ты могла выйти замуж… Мне было плохо. И в каждой я упрямо искал тебя, высматривал среди толпы и надеялся на случайную встречу. Тешил свое эго, что ты увидишь меня такого успешного и будешь кусать локти, какого красавчика потеряла, — зажмуривается, кривится и шипит, — хрень какая-то получается…

А мне эта хрень очень нравится. В ней нет высокопарных фраз и витеватых слов, но она честная. Честная до мурашек между лопаток.