Неужели снова ты?!

Надо поговорить с Димой насчёт отдельного кабинета, тем более он у него в площади есть, я знаю. От редактирования меня в очередной раз отвлекли, только на этот раз это был Потрошитель, и он обращался ко мне:

— Злат, поехали, пока доберёмся, пол дня пройдёт. Они в Шереметьево сядут?

— Да, — ещё раз посмотрела на билет, который мне прислал папа.

— Не нервничай, — положил руку на плечо.

В машине играла какая-то новая попсовая мелодия, я сделала радио потише и спросила:

— Дим, я хотела попросить… можно мне отдельный кабинет?

— Зачем? — он оторвался от дороги и удивленно посмотрел на меня. Я замялась:

— Просто мне нужна тишина, чтобы нормально работать. А у тебя как проходной двор. — поджала губы, в ожидании, что он опять скажет «нет, это не обсуждается».

— Зай, ты чего? Хорошо, у меня есть два свободных кабинета, — потёр подбородок, — завтра выберешь тот, который тебе сильнее понравится.

— А что в этом такого? Да, мне было бы удобнее, если бы ты была постоянно рядом, но если тебе это мешает работать, то почему бы и нет.

— Я просто думала, что ты скажешь «нет».

— То есть по твоему мнению я самодур? Это обидно, солнышко, вообще-то. — бросил Дима.

— Прости. — мне было безумно стыдно. На кой черт я вообще продолжила разговор? Спросила — мне ответили. Все!

— Я не знаю, как ещё с тобой разговаривать. Я не знаю, как вести себя, если в итоге ты считаешь меня эгоистичным придурком, думающим только о себе. Честно, я не понимаю. Я не понимаю, что происходит и почему так. — Дима был напряжен, между бровями пролегла глубокая складка, губы сжались в тонкую линию. Я положила руку ему на бедро, но он убрал её, отрезав:

Остаток пути прошёл в гнетущей тишине. Дима выключил радио, тихое шуршание мотора было единственным звуком, окружающим нас.

Снова молчание. Снова это гребанная тишина! Мы припарковались, но оба не спешили выходить. Не знаю почему, но я готовилась к самому худшему. Сердце предательски ныло. Вот и все, вот и конец. Такая быстрая и такая светлая история. Как жаль, что все это из-за моей глупости.

— Иди сюда. — Дима отодвинул кресло и похлопал по коленям. Последний раз, когда я вдыхаю его запах. Боже! Наверное, я напьюсь.

Перебралась и ждала, что он скажет. Его руки сжимали мою талию так по-родному, но он не говорил ни слова.

— Ты хочешь расстаться? — бесцветным голосом наконец спросила я то, что выпивало мои жизненные силы каждую секунду настоящего.

— Ты точно дура, Злата! Дура! Самая непроходимая. — сорвался он, но для меня это было уже не важно. Не важно, что он зол. Неважно, что я опять что-то ляпнула. Он не откажется от меня, идиотки, и я смогу дальше быть рядом с тем, кого любит мое сердце, но обижает глупый мозг.

Я просто поцеловала его, Диму, своего Потрошителя. Поцеловала, пытаясь извиниться и сказать, люблю его.