Неуловимый граф

 — С другой стороны, что я могу сейчас сделать? Конечно, можно сообщить в полицию, если вы считаете, что это наилучший выход. Однако мне кажется, что в интересах самой же Калисты постараться по возможности избежать скандала. — Она остановилась, потом добавила. — Вы, наверное, и сами понимаете, — свет никогда не поверит, что она сбежала одна.

— Она убежала от меня, — горько сказал граф, — и от того будущего, которое вы столь искусно и хитроумно ей уготовили!

— Не вижу смысла обсуждать сейчас что-либо, кроме того неприятного положения, в которое попала Калиста, — возразила леди Чевингтон, словно не замечая высказывания графа, которое он не в силах был дольше сдерживать. — Мы можем только надеяться, что, после того как она отъедет на несколько миль от дома, в ней проснется здравый смысл и она поймет, что надо вернуться. Я очень надеюсь, что сегодня вечером, когда мы приедем с бегов, она уже будет дома.

— Сразу после скачек я уезжаю в Лондон, — холодно сообщил граф. — Мой слуга заедет за мной, как только будет уложен багаж.

— Ну что ж, если таково ваше желание… — согласилась леди Чевингтон. — Завтра я все равно буду в Лондоне, надеюсь, вместе с Калистой, так что мы сможем встретиться и обсудить, когда лучше всего поместить в «Бюллетене» объявление о вашей помолвке — Я буду дома весь день.

Граф поклонился и вышел, прежде чем леди Чевингтон успела еще что-нибудь сказать.

Уже в коридоре граф подумал, что ее большие голубые глаза победно сияли, когда он произнес последнюю фразу, и ощутил непреодолимое желание высказать ей все, что он думает о ее поведении.

Однако он был очень сдержанным человеком и хорошо понимал, что, если даже он взорвется, потеряв над собой власть, вряд ли это чем-нибудь поможет ему.

Главное — нужно увидеть Калисту и поговорить с ней, но пока это невозможно, ему ничего другого не остается, как только вернуться в Лондон.

Граф провел воистину мучительный день на ипподроме, тщетно пытаясь отвлечься от своих невеселых мыслей и следить за бегами; в конце концов, он уехал, не дождавшись последнего заезда.

— Не понимаю, что с тобой творится, Озри, — то и дело повторял лорд Яксли. — Я еще никогда не видел тебя в таком мрачном настроении. Можно подумать, что ты проиграл дерби, когда на самом деле все обстоит как раз наоборот!

Однако граф не стал ничего ему объяснять. Вместо этого он сел в свой экипаж и помчался в Лондон, добравшись до него даже быстрее, чем обычно. Граф молчал всю дорогу. Он чувствовал, что ему необходимо снова оказаться в своем доме, ощутить его комфорт и надежность его стен Он то и дело мысленно проклинал тот день, «» когда впервые переступил порог великолепного особняка леди Чевингтон.