Неуловимый граф

Он прекрасно понимал, что если он страдает, то и Калиста должна страдать не меньше; он не мог забыть того отчаяния, которое увидел в ее глазах, когда мать уводила ее ночью из его спальни.

Надо будет обсудить ситуацию с ней, подумал граф. Возможно, она найдет тот выход, которого я пока что не вижу.

Он знал, что Калиста не покорится воле матери так просто, она будет наотрез отказываться от этого брака, но ведь она еще несовершеннолетняя!

Даже если бы ей уже исполнился двадцать один год, родители все равно имели полное право распоряжаться судьбой своих детей, и девушки должны были выходить замуж за того, кого выберут им в мужья их мать и отец; даже и речи быть не могло, чтобы возражать или спорить по этому поводу.

Граф раздумывал, не рассказать ли лорду Якали обо всем, что произошло, но потом решил, что чем меньше людей будет знать о случившемся, тем лучше для Калисты.

Если бы только в обществе стало известно, что девушку нашли спящей в его постели, на голову ее немедленно обрушился бы поток порицаний и осуждений всех добродетельных великосветских дам.

Нашлось бы также немало девушек помоложе и покрасивее, для которых было бы несказанным наслаждением опозорить и выставить на посмешище соперницу, которой удалось сделать то, чего они так и не смогли достигнуть, — поймать Неуловимого графа в брачные сети.

Граф был абсолютно уверен, что леди Чевингтон уже позаботилась о соблюдении тайны, взяв с лорда Джорджа Бентинка и лорда Пальмерстона слово, что они не будут разглашать того, что видели; так или иначе, оба они были джентльменами и прекрасно понимали, что в таких делах следует держать язык за зубами, особенно когда речь идет о чести молодой девушки.

— Боже милостивый! — взмолился граф. — Только бы все это не достигло ушей королевы!

Затем он подумал, что если уж ее величеству ничего не известно о любовных похождениях своего министра иностранных дел, то еще менее вероятно, что до нее дойдут слухи о Калисте.

Друзья называли лорда Пальмерстона — Купидон, но, как бы настойчиво и неумолимо он ни преследовал прекрасных женщин, он всегда оставался настоящим джентльменом, и граф знал, что ему можно доверять — он не скажет ничего, что могло бы повредить репутации Калисты.

В отличие от Пальмерстона, лорд Джордж был немного пуританином, и он-то, без сомнения, до глубины души был потрясен и шокирован, увидев незамужнюю даму в постели графа.

Каковы бы ни были его взгляды на интрижки графа, когда дело касалось других дам, постарше и поопытнее Калисты, тут он был поражен тем, что граф, в объятия которого пылко бросилась бы чуть ли не любая понравившаяся ему женщина, пал так низко, что выбрал молоденькую и невинную девушку.