Неуловимый граф

Каждый день граф приносил ей розы и гвоздики всех цветов и оттенков; он покупал их на цветочном рынке в Париже или у цветочницы, расположившейся со своими корзинами на ступенях церкви Мадлен.

Комната, пришло в голову Калисте, больше напоминала теперь беседку, чем спальню. С замиранием сердца ожидая, когда войдет граф, она надеялась только, что покажется ему достаточно привлекательной.

Щеки ее слегка порозовели, и она не выглядела уже такой осунувшейся, как в тот день, когда она, в первый раз почувствовав себя лучше, попросила дать зеркало.

Дверь открылась, и вошел граф.

Калиста сразу обратила внимание, как элегантно он выглядит в своем строгом вечернем костюме, каким кажется высоким и широкоплечим в этой низенькой комнатке.

Затем она с удивлением отметила, что он не один; следом за ним в спальню вошел еще какой-то мужчина.

Граф подошел к ее постели, и девушка увидела, что в руках он держит большой букет; все цветы были белые. Здесь были белые розы, гвоздики и полевые лилии.

Калиста взглянула на них, затем на человека, который вошел вслед за графом, — на нем был стихарь.

Она испуганно подняла глаза на графа.

— Каноник Борлоу из церкви Британского посольства в Париже, — спокойно сказал граф, — был так добр, что согласился приехать сюда со мной, чтобы обвенчать нас, Калиста.

Не в силах вымолвить ни слова от изумления, девушка только прерывисто вздохнула; граф положил букет перед ней на постель и взял ее руку в свою.

Почувствовав, как она дрожит, он мягко произнес:

— Служба не будет слишком долгой.

Калиста хотела что-то сказать — и не могла: слова застыли у нее в горле.

Она только смотрела на графа большими испуганными глазами; он ободряюще улыбнулся ей, и каноник, открыв свой молитвенник, приступил к обряду бракосочетания.

Граф отвечал на все положенные по ходу службы вопросы твердым уверенным голосом, в отличие от Калисты, которая говорила совсем тихо, еле слышным шепотом.

Великие, прекрасные слова были произнесены, на пальце у нее уже было кольцо, и каноник, соединив их руки, благословил новобрачных.

Голос его замер, и в комнате воцарилась тишина. Потом, закрыв свой молитвенник, он сказал уже обычным тоном:

— Разрешите мне первому поздравить вас, милорд? И вас, миледи Хелстон. Желаю вам большого-большого счастья, и пусть в семье вашей всегда царят мир и благополучие.

— Благодарю вас, — с трудом произнесла Калиста.

— Я знаю, что вы спешите вернуться в Париж, каноник, — заметил граф. — Мой экипаж к вашим услугам, он ждет вас у подъезда.

— Большое спасибо, — ответил священник. — На девять вечера у меня действительно назначена довольно важная встреча.

— Вы будете там вовремя.

— Не сомневаюсь.