Неуловимый граф

«мне больше ничего не нужно! Мне остается только… умереть, Кентавр… умереть…

Граф нежно и крепко прижал ее к себе.

— Ты не умрешь, — ласково, успокаивающе произнес он. — Ты будешь жить, Калиста, ты обязательно будешь жить! Успокойся, спи, теперь все будет хорошо! Я обещаю тебе, слышишь, все будет хорошо!

Казалось, будто слова его проникли в ее затуманенное сознание, и девушка теснее прижалась к нему.

Потом она прошептала так тихо, что граф едва мог расслышать ее слова:

— Я… люблю… его! Люблю его… всем сердцем… Люблю!

Монахиня вошла в спальню, неся в руках огромную вазу, полную лилий.

Калиста села на постели и тихонько засмеялась от счастья.

— Как чудесно! Я так люблю лилии!

— Я тоже, — ответила монахиня. — Это цветы Богоматери, в них есть какая-то особая чистота и святость.

— Я люблю этот нежный аромат, — сказала Калиста.

— Я поставлю их у вашей постели, — улыбнулась монахиня и поставила вазу на столик возле кровати.

Это была немолодая уже женщина — лет сорока, если не больше, — с добрым открытым лицом, в платье сестер Ордена Святой Девы Марии, которые все свое время и силы отдают уходу за больными и престарелыми.

С тех пор как неделю назад к Калисте вернулось сознание, она успела всей душой привязаться к женщине, у которой не было ничего, кроме ее призвания и желания служить другим.

— Его светлость уже вернулся? — спросила девушка.

— Он приехал из Парижа примерно четверть часа назад, — ответила монахиня. — С ним еще один джентльмен; сейчас они вместе обедают внизу.

— Я съела все, что вы принесли мне на ужин, — сказала Калиста. — Если я останусь здесь еще хоть ненадолго, я ужасно растолстею. Тут все так вкусно!

Монахиня улыбнулась.

— Я прекрасно себя чувствую, — ответила девушка, — и мечтаю только поскорее выйти на воздух, на солнышко! Я устала лежать в постели.

Монахиня рассмеялась.

— Ну что ж, кажется, вы уже действительно совсем здоровы и больше не нуждаетесь в моих услугах.

Калиста взглянула на нее с тревогой:

— Вы ведь не покинете меня?

— Завтра я уже не приду сюда, — ответила монахиня. — Есть другие больные, которые нуждаются в моей помощи, а вы сами сказали, что уже поправились.

— Но я не хочу расставаться с вами! — воскликнула Калиста. — Вы были так добры, так бесконечно добры ко мне!

— Я ухаживала за вами и делала все, что в моих силах, чтобы помочь вам, — возразила монахиня, — но у нас в Ордене не принято слишком привязываться к своим подопечным. Если бы мы отдавали людям всю свою сердечную привязанность, слишком больно было бы потом расставаться с ними.

— Мне страшно подумать о прощании, — с тоской сказала девушка.

— Милорд позаботится о вас. Он очень любит вас, только о вас и думает, и он очень переживал, когда вам было плохо.