Неуловимая невеста

Эмили увидела в ее голубых глазах искренность и честность и ощутила некое родство душ. Ничего подобного она не испытывала в отношениях с сестрами.

— Спасибо, — улыбнулась она так же искренне. — Обязательно.

— Вот и прекрасно, — кивнула Леонора, сжимая руку Эмили. — Теперь я вас оставлю.

Атмосфера за обедом была теплой и дружелюбной. Эмили физически чувствовала, как уходит сковывавшее ее много дней напряжение.

Гарет, не привыкший к таким собраниям, тем не менее сознавал, что каждая дама готова его поддержать, и поднял забрало, напомнив себе при этом, что «кобры» все еще в стране и вполне могут их найти.

Поняв, что старушки не собираются оставить джентльменов пить портвейн и курить сигары, он улучил момент, чтобы шепнуть Тристану о необходимости выставить часовых на ночь.

Леди Гермиона, сидевшая между ними, услышала обмен репликами.

— О, не волнуйтесь! Мы будем счастливы подежурить.

Прежде чем Гарет успел открыть рот, остальные леди поддержали ее. Еще секунда — и они уже делили вахты.

Потрясенный Гарет уставился на Тристана. Тот ухмыльнулся:

— Не волнуйтесь. Они все сделают, и горе тем злодеям, которые вздумают пробраться сюда!

Леди Гортензия, сидевшая напротив, поняла его колебания.

— Трентам прав. Мы все равно мало спим, возраст сказывается. И попросим Генриетту и Клидеро подежурить с нами и поднять при необходимости тревогу.

Взгляд Гарета упал на престарелого дворецкого Клидеро. Тот поклонился леди Гортензии.

— Как скажете, миледи.

— Генриетта, — пояснил Джек, — это волкодав Леоноры. Она уже познакомилась с вашими людьми, но не встречалась с вами.

— Она правит домом по ночам. И умеет его защитить, — вставила Леонора.

— И прикончит каждого, кто попытается сюда вломиться, — добавил Тристан.

Позже Генриетту призвали в гостиную и представили Гарету и Эмили. Когда собака села, ее лохматая голова и впечатляющие челюсти оказались на одном уровне с головой Гарета.

Позже он поднялся по лестнице вместе с Тристаном и Джеком, удостоверившись предварительно, что первый этаж охраняют Этельреда, Эдит и Флора, вместе с Генриеттой, лежащей на коврике у их ног.

— Столько времени прошло, — признался он, — с тех пор как я мог свободно веселиться в дружеской компании.

Гарет вошел в свою комнату. К счастью, комната Эмили оказалась рядом, и между ними была смежная дверь.

Раздевшись и накинув халат, Гарет подергал за дверную ручку. Обнаружив, что дверь не заперта, он подошел к кровати и увидел, что Эмили не спит. В окно светила луна, голые ветки деревьев стучали об оконное стекло.

Гарет лег рядом с Эмили, привлек ее к себе и прошептал:

Она положила голову ему на плечо.