Неукротимый граф

Александра с трудом сдерживала смех.

– Не в силах совладать с охватившей вас страстью, милорд?

Губы Оуэна изогнулись в улыбке.

– Не судите меня строго, дорогая. Уверен, многие сказали бы и кое-что похуже. Но не я, конечно. Я предпочитаю изъясняться более изысканно. Я лишь предположил, как бы мог выразиться негодяй, вознамерившийся запятнать репутацию невинной девушки.

Александра с усмешкой посмотрела на стоявшего перед ней мужчину.

– Хотите сказать, что никогда не делали дамам непристойных предложений?

На губах Оуэна заиграла улыбка нераскаявшегося грешника.

– Конечно, не делал. Я совершил множество неблаговидных поступков, но никогда – в отношении дам, чья репутация могла бы пострадать.

Александра рассмеялась.

– Вы имеете в виду таких, как я?

– Совершенно верно. – Оуэн отвесил поклон.

– Что ж, продолжайте! – Алекс взмахнула рукой. – Так что же вы мне сказали, мистер Ухажер?

Оуэн с усмешкой покачал головой.

– Нет-нет, берите выше, дорогая. Он должен оказаться… по меньше мере, лордом Ухажером.

– Прекрасно, – кивнула Алекс. – Так о чем вы говорили, лорд Ухажер?

– О своей страсти. Она охватила меня с невероятной силой, – с чувством произнес Оуэн, что в очередной раз развеселило Александру.

– И что же вы собираетесь предпринять? Не желаете ли объясниться, милорд? – спросила девушка.

Тут Оуэн привлек ее к себе, и Александра, тотчас же перестав смеяться, затаила дыхание."

"– Нет, я не намерен объясняться. Я собираюсь… – Тут Оуэн наклонил голову, и Александра поняла, что решающий момент настал. Разумеется, она помнила, что ей следовало отпрянуть и дать «наглецу» отпор – то есть ударить его веером или даже отвесить пощечину (и рука, и веер были наготове). Но едва лишь лицо Оуэна приблизилось к ее лицу… О, она тотчас же забыла обо всем на свете и теперь могла думать только о теплом дыхании Оуэна и его чувственных губах. Несколько секунд спустя эти губы прижались к ее губам в страстном и неистовом поцелуе.

Сначала обоим показалось, что их на мгновение парализовал электрический разряд. И они замерли, ошеломленные. Но потом губы Оуэна пришли в движение, и Александра, обвивая руками его шею, внезапно почувствовала, что у нее подгибаются колени. «Я падаю!..» – промелькнуло у нее. Но в тот же миг сильные мужские руки подхватили ее, и Оуэн прижал девушку к своему огромному мускулистому телу. Из горла Александры вырвался стон, и Оуэн, тоже застонав, стал целовать ее с еще большей страстью. Александре же казалось, что она тотчас рухнет на паркетный пол, если вдруг уберет руки с его шеи. От Оуэна чудесно пахло дорогим одеколоном, аромат которого смешивался с едва уловимыми запахами дыма и хвои.