Неукротимая красавица

– Прекрасный возраст, – заметил Кизляр-ага, но его следующие слова были подобны удару молота: – Я окажу честь вашему дому и рекомендую этих двух славных юношей в корпус янычар.

– Нет! – вырвалось у Мариам Кира.

Голос банкира был тверд, хотя сердце неистово билось.

– Вы не можете так поступить: я заплатил подушный налог. Они не подлежат призыву.

– Но ведь я оказываю вам честь, Эли Кира. Ваши сыновья войдут в элитный воинский корпус, преданный самому султану. Вы не можете отвергнуть мою щедрость, не оскорбив своего владыку. Кроме того… – Он перевел свой взгляд туда, где стояла юная Дебра. – Я окажу вашей преданной империи семье еще большую честь и возьму вашу старшую дочь в гарем моего владыки. Мне еще не приходилось видеть столь прелестных глаз. Такой фиолетовый цвет встречается крайне редко. Можно не сомневаться, что после соответствующей подготовки она очарует его.

– Нет! – воскликнул уже сам Эли Кира. – Девушка обручена, а через два дня будет выдана замуж.

– Вы ошибаетесь, друг мой, – с улыбкой произнес Кизляр-ага. – На третью ночь я представлю ее султану, и она разделит с ним постель как очередная новая игрушка для его утех. Возможно, она очарует его, ну а если нет, то будет коротать свой век во дворце забытых женщин.

Мариам Кира бросилась в ноги к вельможе и взмолилась:

– Я готова вам помочь чем смогу, только не отнимайте у меня детей, сжальтесь!

Банкир поднял свою жену с пола, и она повернула к нему свое залитое слезами лицо.

– Ах, Эли! Что ты наделал? Неужели есть что-то настолько важное, что ты готов принести в жертву Давида и Льва? Настолько, что готов обречь свою дочь на жизнь в одиночестве и позоре? Если тебе что-то известно, то скажи им. Во имя Яхве, скажи им, умоляю тебя!

Эли Кира в отчаянии посмотрел на старую даму: выработанная годами привычка теперь отчаянно боролась в нем с отцовскими чувствами. Он был не в силах принять решение.

Эстер Кира вздохнула и потребовала:

– Пусть выйдут все, кроме Кизляр-аги, Хаммида и моего внука. Должен же он узнать, из-за чего весь этот сыр-бор. И не смейте прикасаться ни к одному из моих правнуков, иначе вообще ничего не узнаете!

– Забери своих людей, и подождите во дворе! Никого и ничего не трогать! – приказал Кизляр янычарам.

Постепенно комната опустела, и Эстер Кира скомандовала:

– Сядьте! Это будет очень непростая и долгая история.

Дама поудобнее устроилась в своем кресле и прокаркала, хихикнув:

– Знает ли кто-нибудь из вас, когда я родилась? – Все смотрели на нее в полнейшем недоумении, поэтому Эстер Кира ответила сама: – Это знаменательное событие произошло первого апреля тысяча четыреста девяностого года. Сейчас мне сто девять лет! О том, что я собираюсь вам рассказать, мой бедный растерянный внук ничего не знает.