Неукротимая красавица

Теперь ей следовало опять вернуться к своим обязанностям. Катриона взяла подогретое большое полотенце и обернула его тело, затем вторым полотенцем принялась тщательно обтирать ему ноги, уделив особое внимание пальцам. Закончив, она приступила к массажу его мускулистого тела, предварительно обильно смазав его розовым маслом. Когда ее умелые руки разминали твердые мышцы, визирь урчал от удовольствия, как холеный сытый кот.

Наконец она услышала долгожданное: «довольно», и он встал, явив ей свой вновь восставший орган. Рассмеявшись при виде появившегося на ее лице выражения, он сказал:

– Ночь еще только началась, Инчили, и у нас впереди множество радостных минут. Я должен попытаться заглушить пламя, что ты разожгла в моих чреслах, если уж нам суждено расстаться на несколько месяцев.

Катриона задрожала всем телом и, протянув к нему руки, взмолилась:

– Пожалуйста, господин мой муж, не надо больше! Не сейчас!

Чикала-заде, словно и не слышал ее, схватив за руки, уложил лицом вниз, взгромоздился на нее, широко раздвинув ноги, и вошел сзади. Руки его мяли ей груди, щипали соски, так что она вскрикивала от боли.

Терпение Катрионы от его выходок было на исходе. Он пользовался ею как животным, абсолютно не заботясь о ее чувствах и желаниях. Только надежда, что скоро она наконец освободится от него, удержала от крика ярости, но в висках уже начала пульсировать кровь.

Наконец он зарычал, вздрогнул всем телом, мощно излившись в нее, и позволил ей подняться.

– А теперь подай-ка мне шербет, моя голубка! Очень хочется пить после трудов.

Катриона на трясущихся ногах вышла из бани и отправилась к столу, где стояли кувшины с шербетами. Наливая в бокал его любимый напиток, она взглянула на визиря и обнаружила, что он распластался на кровати и смотрит через стеклянный купол в ночное небо. Ногтем она осторожно открыла крышечку на своем кольце с бирюзой и высыпала в напиток щепотку белого порошка, которым снабдила ее Эстер Кира. Это сонное зелье она не осмеливалась применять, однако сегодня не могла выносить больше его домогательств. А в том, что он не успокоится, она не сомневалась: как всегда, наглотался чего-то возбуждающего.

С улыбкой на лице она пересекла комнату и протянула ему бокал с напитком. Он жадно выпил все до последней капли и опять притянул ее на постель.

– Ты прекрасна! А уж как услаждаешь меня, Инчили! Все делаешь великолепно! Да ты и сама ведь это знаешь, да, моя драгоценная? Поэтому я и ценю тебя превыше всех остальных.

Она прижалась к его плечу, чтобы только не видеть его лица, и легко солгала:

– Я рада, что могу доставить вам удовольствие, господин мой муж.