Неудержимый. Книга XXXV

О том, каким именно должен быть этот новый путь и с чего нужно начать…

Я не сдержал улыбки, когда понял, что все они были очень похожи на людей. Разве что люди были гораздо злее, но так уж у нас повелось…

— Долгое время я пытался понять, — Грейл заговорил внезапно, голос его был низким, глухим, будто отзывавшимся эхом в груди, — почему мы пошли этой дорогой… Почему так яростно возненавидели собственных женщин…

Он замолчал на мгновение, будто слова сами застряли в горле. Пальцы вождя судорожно сжались, костяшки побелели.

— А ведь у нас в племени были прозревшие, которые пытались убедить меня в обратном… — он тяжело вздохнул, — Мы убили всех, и нет нам больше прощения…"

"Он тяжело выдохнул, как будто сбрасывал с себя груз, накопленный за годы.

— У нас есть одна поговорка… — я вмешался в этот поток сознания, — «Кто старое помянет — тому глаз вон, а кто забудет — тому оба»… Думаю, прямо сейчас она выглядит пророческой, не находишь?

Грейл хмыкнул, и уголок его рта чуть дёрнулся в полуулыбке. Похоже, пословица ему понравилась. Или хотя бы приглянулась её суть. Для народа, что жил веками среди снега и крови, такие формулировки были ближе, чем заумные речи.

— Я не прошу тебя забыть о том, что было, — я продолжил, — но и сидеть на пятой точке, оплакивая прошлое и посыпая голову пеплом — точно не выход.

— А что есть выход? — заинтересовался он, повернувшись ко мне.

— Выход в том, чтобы встать рядом со мной. Плечом к плечу, — начал я, загибая пальцы, хоть он и не видел этого жеста. — Освободить свой род от мерзкой магии Мораны, выдрать её с корнями, выжечь все следы. Вернуть силу тем, кто остался жив. Собрать всех, кто был разбросан по долине. А потом — подчинить себе всю эту долину.

Грейл слушал не перебивая. На его лице не отражалось одобрения, но и явного сомнения не было.

— Далее, — продолжил я, — пойти войной на её братца — Владыку Хальдроса. Он помог ей тогда и теперь задумал нечто похожее, только уже для себя. — я сделал многозначительную паузу, — И смею вас уверить, что если не ударить по нему первым, он придёт сам и тогда мало не покажется никому!

Говорить о том, что у меня был приказ прикончить одну из девушек, я не стал. Это лишь породит ещё больше вопросов и сомнений, которые сейчас ни к чему.

— И наконец, — сказал я уже спокойнее, — Вернуть себе Альсейм — свою столицу, свои реликвии, свою гордость, — вы не сможете сделать этого в одиночку. Придётся идти до конца. Возможно, тогда вы и вернёте себе былое величие. А может, даже больше.

Я сделал шаг в сторону, давая вождю пространство и возможность задуматься.

— Священная война… во имя рода… — прошептал один из айсварнов, как будто боялся сам себя услышать.

— Война во имя Борея! — выкрикнул другой, гораздо увереннее, сжатые кулаки он поднял к груди.