Неудержимый. Книга XXXIV

Цесаревич не собирался делать поблажек. Ни одна медаль, ни один статус не отменяют приказа. А приказ был ясен — все участники аукциона должны были находиться под замком до выяснений. И Тангаров не стал исключением.

— Взять его! — скомандовал он.

— Секунду, — Станислав спокойно поднял руки, не делая ни шага назад. — Прошу прощения, Ваше Высочество. — он поклонился, — Но я действовал исключительно в интересах Империи и по благу Его Величества. Эти двое — ключ к информации, которую мы бы никогда не получили при допросах.

Солдаты замерли. Кто-то из них явно колебался. Толпа притихла. Все ждали, что будет дальше.

Цесаревич шагнул вперёд. В глазах его горел ледяной огонь. Он не терпел ослушания. Но и публичный арест героя… в присутствии толпы, Мезенцева, старших офицеров и возможно, прессы — мог стать катастрофой. Он прикусил внутреннюю сторону щеки и выдохнул, сдерживая гнев.

— Не уходи далеко, Тангаров, — процедил он сквозь зубы. — Разговор у нас с тобой ещё будет.

— Я всегда рядом, Ваше Высочество, — спокойно ответил Станислав. — Я ведь служу Империи.

Цесаревича от подобных заявлений перекосило. Проклятый ублюдок! Всё выставил с ног на голову, и теперь стоит, ухмыляется, будто ни в чём не бывало, ещё и пожимает руку градоначальнику, уверяя всех в полной поддержке. Публика, глядя на подобное, вновь устроила овации герою. Мерзавец! Грамотно воспользовался моментом.

— Увести! — бросил Николай, махнув в сторону пленников.

Офицеры среагировали мгновенно. Арестованные тут же были подхвачены под руки и уведены в сторону выхода с крыши. Николай, не теряя времени, пробежался взглядом по толпе. Где они? Где «Сумеречные охотники»?

Он активировал «радар», в надежде зацепить взглядом их энергетические силуэны. В следующую секунду по спине пробежал холодок.

Прямо перед ним, в нескольких шагах, находился настоящий мимик. Генерал Гречко! Тот, кто сейчас носил его облик, не был человеком. Цесаревич почувствовал это моментально. Мимик — тварь, способная вползти в тело жертвы и прикинуться ею."

"Двигаясь под конвоем, генерал Гречко смотрел на всех спокойным ровным взглядом. Николай прекрасно знал, что у тварей практически не было эмоций, не было дрожи в голосе, не было «человеческого» поведения. А Гречко, голограмма которого находилась в каюте перед взрывом смеялся, шутил и строил планы. Этот — смотрел мёртвым, ровным взглядом, будто проверял окружение.

— Мстислав, — Николай окликнул одного из старших командиров, не отрывая взгляда от генерала. — С этого… глаз не своди. Ни на секунду.

— Так точно, Ваше Высочество, — тот кивнул и тут же ринулся вслед за конвоем.

Цесаревич перевёл взгляд на Тангарова. Он стоял чуть поодаль, общаясь с кем‑то из офицеров.

— Станислав! — окликнул его Николай.