Неудержимый. Книга XXIV

Мысленно я уже превратил его в свой личный транспорт, на котором буду бороздить неизведанные пробои. Я уже понял, что от некоторых личностей только там и смогу отделаться, хотя бы на время. Почему бы и нет? Сколочу себе группу под названием «руки-загребуки» и буду загребать всё, что плохо лежит в других мирах. Смело? Возможно, главное, чтобы по голове не надавали. Зато никаких проблем с местными ушлёпками.

Кольца было четыре, одно из которых полностью отводилось дару «силы». Остальные были составными, прям как у меня. Видимо, во всех мирах, где есть хоть какие-то разумные существа, имелись и свои мастера, что умели делать подобные цацки.

Сначала я хотел продолжить работу с шеей, но прикинув количество даров, что мне предстояло добавить, переместился в противоположную сторону. В хвосте костей было гораздо больше. Даже считать смысла не оказалось, бесконечная извивающаяся костяная змея, с набалдашником на конце.

— Хватит вилять хвостом! — приказал я. — Замри!

Хоть Горыныч и боялся болезненного вмешательства в свою тушку, но всё равно радовался столь щедрым подаркам. Он прекрасно понимал, что я вкладываю в него силу. А мыслеобразы того, как мы вместе будем путешествовать и охотиться, и вовсе заставляли его мысленно плясать от радости. Конечно, что ещё нужно взрослому половозрелому самцу? Хороший бой, свежая добыча и пару-тройку самок. С последним, пока, было туговато, но ничего, может, и в нашем мире есть особи женского рода, кто его знает?

— Слушай, Горыныч, расскажи мне, а как у вас процесс рождения новых драконов происходит? — начав процесс внедрения даров, спросил я у рептилии.

Не столько для того, чтобы отвлечь, сколько с целью разобраться в этом вопросе досконально. Горыныч понял меня не совсем правильно. Первым делом в меня потекли мыслеобразы процесс брачных игр и спаривания драконов. Никогда бы не подумал, что он настолько сложный.

Да если бы обычному человеку пришлось бы столько трудов на это положить, то он бы положил на всё это совсем другое. Шутка ли? Сначала найди подходящую самку, потом победи, причём в прямом смысле этого слова. Иногда брачные игры рептилий доходили и до тяжелейших травм, а иногда заканчивались смертью.

— Да… Приятель, — я хмыкнул, — Тяжела и сурова у тебя жизнь, так ведь и лишиться своего достоинства недолго, отчекрыжат и всё, приехали…"

"Я поёжился, когда одна из самок ухватила своей мощной челюстью за заднюю лапу моего ловеласа. Ужас! Кровищи было! Чуть не оторвала, но вроде как всё обошлось, и он её в итоге прижал к земле. Казалось бы, чего выпендривалась?

— Ты ничего не понимаешь! Только в бою зарождается сила, способная дать жизнь нашему потомству, — пояснил мне Горыныч.

— В смысле? — я удивился.