Неудержимый. Книга XVII (СИ)

— Парень, постой, — затараторил Иван, — Ты всё неправильно понял, мы с ней не чужие друг другу люди, я её командир, а она моя подчинённая… — он попытался объясниться.

— Я вырву тебе глотку! — прошипела Багира, которая как раз пришла в себя.

Судя по всему, не только я наблюдал за происходящим. Как только Иван вынул парализующие шипы, девушка начала приходиться в себя. Она попыталась выбраться из остатков куба, но скованные камнем руки и ноги по-прежнему не давали ей этого сделать.

— Выпусти меня! — она посмотрела на меня с ненавистью.

— Обойдёшься, — прорычал я на неё в ответ, — Радуйся, что я спас твой зад от очередных неприятностей, и сиди молча.

— Надо же, какие страсти здесь кипят, оказывается… — в доте появился мужчина в парадном мундире.

Наступила гробовая тишина. Все уставились на появившегося мужчину, который стоял около входа, прислонившись к стенке. Он смотрел на всех нас с любопытством и улыбкой, словно ему всё это доставляло жуткое удовольствие. Возможно, со стороны всё и правда выглядело достаточно забавно. Стоит, значит, мужик в военной форме со спущенными штанами, другой угрожает ему перерезать горло, да и девушка в каменном квадратном кубе угрожает до всех добраться и убить. Как же тут не веселиться?

— Ваше Величество! — Иван хотел было дёрнуться к мужику, но я его не пустил, — Ваше Величество! Этот парень обезумел! Он угрожает мне смертью!

— Я бы на твоём месте радовался, — император усмехнулся, — А мог бы и яйца отрезать. Впрочем, если этого не сделал он… — Григорий Иванович, — крикнул он на улицу, и в дот сразу же вбежал шкаф два на два, в бронированном костюме, который едва протиснулся через вход.

— Вот вы где! — радостно воскликнул Потёмкин, а потом обратил внимание на Ивана с голой жопой, — Что за срам? — спросил он с отвисшей челюстью.

Услышав слова императора, Иван в момент побледнел. Он понял, что никто насильника спасать не будет. И вновь попытался подтянуть штаны, но я уже наступил на них ботинком, чтобы гнида не ушла от ответственности и не отделалась простым выговором.

— Да вот, Григорий Иванович, сам пытаюсь понять, — император усмехнулся, — Рассказывай, — его голос стал холоднее стали."

"— Я давно хотел трахнуть эту сучку, — Иван внезапно заговорил, — А что? Ходит и виляет передо мной своей сочной задницей не первый год, а как яйца к ней подкатишь, так сразу выдаёт, что не такая! А тут такой шанс! Может, мы её все вместе оприходуем? Да и забудем?

— Однако! — Потёмкин вылупился на Ивана шокированными глазами, — Исключительная мразь! Да ещё и в чине полковника. Похоже, Лидия Петровна совсем перестала ловить мышей…

— Вот и я также думаю… — император перестал улыбаться.

Я в их разговор не вмешивался, потому что был занят тем, что отчитывал сам себя.