Войны начинают неудачники

– Они отвели тебе глаза, – объяснил Кортес. – Навели морок.

– Что значит «отвели глаза»?

– Это как гипноз. Ты видел то, чего не было. Тебе только казалось, что ты видишь полицейских.

Артем с недоверием покачал головой. Кортес запустил руку под куртку и процедил сквозь зубы:

– Планы меняются. Едем в Царицыно. – Он поморщился и вытащил руку – вся кисть была в крови.

– Тебя подстрелили?

– Едем в Царицыно, – повторил Кортес, – в парк. Увидишь красный кирпичный забор, а в нем – дубовые ворота. Это монастырь… – Он без сил откинулся на спинку сиденья. – Монастырь эрлийцев.

* * *Московская Обитель, штаб-квартира семьи Эрли

Москва, Царицынский парк,

27 июля, вторник, 01.30

Монастырь пришлось поискать. Минут десять «Гольф» плутал по темным дорожкам Царицынского парка, пока не уперся в высокую кирпичную стену, над которой густо шумели деревья. Следуя вдоль нее, Артем отыскал тяжелые, обитые кованым железом ворота и остановился на небольшой площадке, слабо освещенной раскачивающимся фонарем. Кортес был без сознания.

Проклиная свой альтруизм, Артем вышел из автомобиля и, подойдя к воротам, несколько раз ударил по ним элегантным молоточком.

Ничего не произошло. Подождав для приличия несколько секунд и не обнаружив никаких признаков жизни, Артем снова занес молоток, но его остановил тихий скрип петель. В одной из створок ворот открылась маленькая калитка, и из нее вышли два монаха. Первый был крайне худ, и ряса мешком болталась на долговязой фигуре, его большие живые глаза быстро обежали визитера, но, видимо, ничего интересного не обнаружили.

– Монастырь закрыт, сын мой, – буркнул он. – Приходи потом, не напрягай послушников.

– У-ум, – согласно промычал второй монах, ковыряя в зубах спичкой. – Обещаю, мы помолимся за твою бессмертную душу. Проваливай.

Второй был полной противоположностью своего коллеги и буквально излучал здоровую, жизнерадостную полноту. Ряса, усыпанная хлебными крошками, трещала на нем по швам, а толстые губы лоснились от сала. Судя по всему, Артем вытащил его из-за стола.

– Провалил бы, – в тон ему ответил Артем, – но Кортес просил привезти его именно сюда. Может, он ошибся?

Монахи переглянулись.

– Не ошибся, – проворчал длинный и, подойдя к автомобилю, критически посмотрел на пассажира. – Что на этот раз, Кортес?

Раненый не отзывался.

– Кортес, – монах бесцеремонно похлопал его по щекам, – что случилось?

– Простудился, брат Ляпсус, – язвительно ответил Кортес и тут же закашлялся.

– Посмотрим.

Монах наклонился и распахнул на раненом куртку.

– Ого! Простуда-то с осложнениями.

– Что-нибудь серьезное? – забеспокоился Артем. – Он не умрет?

– Каждый больной когда-нибудь умрет, – философски заметил брат Ляпсус.