Войны начинают неудачники

 – Когда он немного подучит язык, он, без сомнения, заглянет в эту помой… гм… к тебе в гости, Чуя, и расскажет о своих подвигах.

Поняв, что Кортес настроен по-деловому, Чуя покорно вздохнул, еле слышно свистнул, заставив крыс растаять в темноте, и поинтересовался:

– Что привело великих воинов в Лабиринт?

* * *Резиденция Вестника

Москва, улица Новый Арбат,

28 июля, среда, 01.50

Проклятые стены, ненавистные стены, молчаливые, злобные свидетели. Что вы видели? Что вы еще хотите увидеть? Что?!

Что?!!

Что?!!!

Сердце Вестника бешено билось, и Любомир заколотил кулаками по холодному мрамору.

«Проклятые стены, проклятая коробка, почему я должен сидеть здесь, в этой каменной ловушке? Я хочу в лес, на траву, под деревья! Я ненавижу каменные стены, молчаливые каменные стены, враждебные по своей сути. Где мой лес? Мой лес. – Любомир вспомнил о своем маленьком лесе, зимнем садике, жалком утешении изгнанника. – Ну, ничего, ничего. – Он перевел дыхание. – У меня будет лес. Настоящий лес. Мой лес. Мой дворец будет располагаться в его сердце, среди самых больших деревьев, он будет расти из самой густой травы, под самым синим небом, на берегу самого чистого озера. А пока, пока…»

Вестник лихорадочно огляделся. Взгляд его помутневших зеленых глаз скользил по мраморным колоннам с висящими на них тонкими цепями. Никого не осталось. Тяжело дыша, колдун подошел к ближайшей колонне и оперся о нее рукой. Здесь была та, самая маленькая, со смешной родинкой на правом плече. Или не здесь?"

"К колену Любомира прижался столик с аккуратно разложенными тонкими инструментами. Стоило колдуну посмотреть на него, как столик услужливо выгнул спину, позволяя выбрать одно из орудий, и прижался к колдуну еще сильнее.

Безмозглая тварь! Любомир злобно толкнул его ногой. Столик, обиженно позвякивая инструментами, отбежал к стене и замер, как верная собачонка, ожидающая, когда хозяин вновь позовет ее.

«А ведь позову, – подумал колдун, – позову. Когда же я опять сорвался? Час назад? Два часа? Не помню. Это все из-за напряжения, из-за проклятого напряжения. Война высасывает все мои силы, мне нужна разрядка. И все чаще. Почему здесь никого нет?»

Любомир огляделся, его глаза вновь помутнели, а сердце застучало.

«Я точно помню, что оставалась еще одна пленница, та, самая маленькая, со смешной родинкой на левом плече, нет, на правом. Где она? Где?! Где?!! Охранники украли, гады, скоты, потешиться захотелось? Небось развлекаетесь с ней в дежурке. Что там за шум? Секира? Нет, Секира в отъезде, какие-то пешки».

Колдун подошел к наглухо закрытым, звуконепроницаемым дверям, ведущим в дежурку, и прислушался.

– Ловить баб в «Куропатке» последнее дело.