(не)твоя дочь

Помещение из жуткого становится обычной комнатой с дешевыми кукольными декорациями. Даже та самая половина туловища, торчащая из портрета, кажется смешной и нелепой.

– Яна, котенок, тише! Тише! Чего ты так испугалась? Дыши, родная, дыши!

Я спускаю с рук на пол растерянную Алису, которая не понимает, что происходит. Только что было страшно и весело, а сейчас к нам навстречу бежит встревоженная незнакомая женщина средних лет и мама вздрагивает, закрыв лицо руками.

Я позволяю себе обнять Яну за плечи. Нежно глажу по спине, по распущенным волосам, голове, шепчу какие-то успокаивающие нежности. Вдыхаю аромат цветочного мыла, исходящий от ее волос.

– Все хорошо, малыш. Ну ты чего? Все закончилось. Это просто шоу, обычный спектакль. Слышишь?

Я чувствую, как постепенно напряжение уходит и Яна начинает расслабляться. Перестает вздрагивать. Дыхание выравнивается, и она доверчиво льнет ко мне.

– Все в порядке? Вы в норме? – спрашивает встревоженная работница комнаты страха. – Помощь не нужна? Может, воды?

– Все хорошо. Извините, – отзывается Яна, не поднимая головы и продолжая носом чертить по воротнику моей рубашки.

– Ну вы тогда… – теряется женщина.

– Мы не будем продолжать. Мы уходим, – резюмирую в ответ.

– Мам, смотри, он совсем не страшный! Он же игрушечный! – вклинивается Алиса, показывая в сторону, куда Яна избегает смотреть.

Там ростовая кукла клоуна с разукрашенной жуткой улыбкой. Не то чтобы сильно страшная, но при плохом освещении и нужной подаче наверняка смотрелась реалистично.

– Я боюсь их, – выдыхает Яна. И поясняет: – Клоунов. С детства. Помню, первый раз увидела его, когда была ребенком. Родители заказали мне на день рождения подарок. Думали, будет весело. Он мерзко хохотал, кривлялся, а после мне начали сниться кошмары. Я не ходила в цирк из-за этого. Боялась. Отец с матерью не понимали, думали, я капризничаю.

– Почему не сказала сейчас? – спрашиваю тихо.

– Я не знала, что здесь встречу что-то подобное. Я раньше здесь ни разу не была. Да и столько времени прошло, казалось бы, должна перерасти детские страхи. Прости. Мне стыдно, – признается она виновато.

Я продолжаю сжимать ее в объятиях. Яна сейчас кажется такой беззащитной, открытой, уязвимой, что хочется закрыть ее собой, защитить от всего мира.

Между нами на время рухнула стена отчуждения, и я слышу, как доверчиво бьется ее сердце, как обжигает шею почти выровнявшееся дыхание, как под натиском ситуации плавится лед наших отношений. Яна успокаивается в моих руках. Приходит в себя, пока я, как могу, пытаюсь приободрить ее."

"– Тут нечего стыдиться. У нас у всех есть какие-то фобии.

– Хорошо, что ты пошел с нами, – шепчет она сбивчиво. – Одна я бы тут точно сошла с ума от страха, да еще и Алиску напугала бы.