(не)твоя дочь

Очень часто причем!

Я отхлебываю уже порядком остывший чай.

Не сбежал.

Даже, можно сказать, поступил благородно. О своей беременности я тогда сразу рассказала Артему. Призналась открыто.

Во-первых, не было смысла скрывать, во-вторых, хотелось, чтобы он почувствовал то же, что и я, когда узнала об его измене.

Реакция была предсказуемой: Артем ушел сразу. Правда, как оказалось, ненадолго. Уже через неделю он позвонил, предложил встретиться.

Обещал помочь.

Наши отношения в тот момент были похожи на качели: мы ссорились, разбегались, находили общий язык и снова ругались. Одно оставалось неизменным: Артем всегда возвращался.

Шаг за шагом, медленно, но верно добивался того, что я начинала ему верить.

Он не бросил, не ушел. Был единственным, кто действительно протянул руку помощи.

И в момент, когда он пришел со словами, что понял свои ошибки, готов исправиться и хочет семью, я дала нашим отношениям второй шанс.

Много ли мужчин в наше время готовы принять девушку, беременную от другого?!

Сыграло роль и то, что в подтверждение серьезности своих намерений Артем предложил купить квартиру.

Совместную.

Напополам.

Я внесла первоначальный взнос, а он должен был выплатить оставшуюся сумму. По документам собственниками становимся оба.

Все честно.

Других вариантов у меня не было. И не предвиделось еще долгое время.

Кто же знал, что именно это решение поставит меня в такую зависимость от этого мужчины.

– Не все так просто, Олеся. Я настолько дура, что даже в этом деле налажала, – вздыхаю грустно. – У меня не жизнь, а целая мыльная опера.

– Ты о чем? – фыркает она.

– В ночь нашей первой ссоры с Артемом, когда я своими глазами увидела подтверждение его измены, я переспала с другим.

– Ого! А вот это уже интересно! Жжешь, подруга!

– Знаешь с кем? – Она изумленно выгибает бровь домиком, готовясь к предстоящей новости. – С Денисом Воронцовым. Помнишь его?

– Вороненок? Серьезно?! – вылетает у нее фальшивым сопрано. – Ты? С ним?!

Олеся моргает удивленно и зависает.

А у меня в памяти знакомой нотой скребет брошенное ею ласково-уничижительное прозвище.

Вороненок.

Кажется, Ника придумала называть его так. За густую шевелюру черных волос и нелюдимый характер.

– Оно как-то само, – морщусь виновато и прячу взгляд за кружкой с чаем.

Сейчас мне почему-то стыдно вспоминать это маленькое приключение, несмотря на то, что я никогда не жалела о последствиях проведенной с Воронцовым ночи.

– Так, подожди. Это что же получается? Ты родила Алису не от Артема, – округляет от шока глаза подруга, догадываясь наконец об истине. – Он ей не родной отец?

– А я никогда этого и не утверждала.

– Черт! Она ведь и правда вылитый Воронцов! Как я раньше этого не замечала? Я же листала фото и еще тогда отметила, насколько вы с ней не похожи.