(не)твой

Ни одна игрушка в мире не дарит наслаждения столько, сколько этот мальчишка первым осторожным толчком. Ребенок, чтоб его…

— В порядке? — спрашивает сквозь зубы, покрывая легкими поцелуями мою шею. Заботится, Боже, за что он такой хороший на мою проблемную голову!

— Да-а-а-а, — говорить нет сил, думать — тоже. Я медленно поднимаюсь, чуть резче опускаясь вниз, не контролирую стоны, цепляюсь пальцами за крепкие плечи, и двигаюсь, наращивая темп, пока Антон целует всё, куда может дотянуться.

Перед глазами искры, хорошо до ненормальности, голова кругом, сердце вылетает к чертям. Он невероятный. Просто до безумия нереальный, так хорошо, что летать от блаженства хочется.

Антон срывается. Устает сдерживаться, да и не нужно больше… Он почти сбрасывает меня на диван, как куклу поднимает, ставит на колени, заставляя упереться руками в спинку, и прижимается сзади, тяжело дыша прямо на ухо. Боже… Это так сексуально, что возбуждение новым потоком течёт по венам, я на грани жизни и смерти рядом с ним.

— Обо мне думаешь? — шепчет, опуская руку по животу и касаясь клитора пальцами. Киваю, сил говорить не осталось, и откуда он их берет — понятия не имею. Я млею в его руках, забывая даже собственное имя, дрожу как от ударов током и откидываю голову назад, упираясь затылком в его грудь. Огромный, страстный, нетерпеливый мальчишка. — Правильно, Кроха. Потому что я вообще не могу перестать о тебе думать. Никогда, Оль, слышишь?

И меня уносит от этого признания куда-то за облака, а сильный толчок сзади добивает, не позволяя очнуться. Это край, это чёртов край моего сумасшествия, я явно не в себе, но я как обезумевшая толкаюсь навстречу, наслаждаясь звуками шлепков, и не скрываю ни единого стона больше. Хочу, чтобы он видел, как мне хорошо с ним, хочу, чтобы слышал, что сейчас я только ему одному принадлежу.

— Антош… Боже, ещё! — голос срывается, оргазм подкатывает волнами, я не контролирую больше своё тело, оно полностью в руках Антона. И он очень умело им руководит. Замедляется, держит ровный темп, вбиваясь ощутимо сильно, кружит пальцами вокруг клитора, губами оставляя короткие поцелуи на моём виске.

Не выдерживаю. Тяну руку назад, обхватываю голову Ковалёва, прижимаю к себе, впиваясь страстным поцелуем, и тут же взрываюсь в оргазме одновременно с ним, отдавая ему все свои стоны. Все до одного, они все принадлежат только ему. Как и я сейчас… И жалеть мне об этом совершенно не хочется.

— Оль, — хрипло шепчет, без остановки целуя мои плечи и шею.

— Давай помолчим сейчас, пожалуйста.

Он кивает, и лишних вопросов не задаёт, а я в очередной раз умираю от того, какой он замечательный. Плакать охота.