(не)твой

Не собирался к ней ехать, но сердце всё равно привело, и ни капли не жалею, даже если она пошлёт меня сейчас громко и настойчиво. Потому что такую милую Олю мне видеть ещё не доводилось, и вряд ли бы она мне самостоятельно себя такую нежную показала в скором времени.

Будить её не хочется, любовался бы бесконечно, но лежит она совершенно неудобно, боюсь, её спина не слишком будет рада такой позе, поэтому, пересилив себя, подхожу к ней, осторожно касаясь плеча.

— Крох, вставай, — как будить девушек, я понятия не имею, поэтому стараюсь говорить шёпотом, чтобы не испугать.

Она хмурится, смешно потирает нос, а потом резко втягивает воздух и открывает глаза, поднимаясь. Смотрит сначала на меня удивленно, потом по сторонам, на часы, узнавая время, а потом переводит взгляд в окно. Там совсем темно уже, видимо, когда засыпала, было ещё не очень поздно."

"— Боже, — говорит хрипловатым ото сна голосом и закрывает руками лицо. Всё ещё сонная и настоящая, ни одной колючки нет, мягкая, податливая… — я уснула, да? Дети умотали, села за отчёты и отрубилась, ночью плохо спала, — зачем-то оправдывается, а потом замолкает и снова на меня с удивлением смотрит, — а ты чего тут забыл так поздно?

— Мимо ехал, увидел, что свет горит, подумал, вдруг тебе стало плохо, — догадки о другом мужике тактично решаю оставить при себе, — решил зайти удостовериться, что ты в порядке, а ты спишь. Очень мило спишь, кстати, — усмехаюсь. Не мог не сказать этого.

— Спасибо, что беспокоился, — в глаза почти не смотрит, встает, прогибает спину немного, разминая, хватает сумку, закидывая туда телефон и ключи.

— Отвезу тебя, — говорю, не спрашиваю, — и не спорь. Уже поздно, мало ли, какой урод в такси попадётся. Я им не доверяю.

— А себе доверяешь? — хмыкает, приподнимая бровь. Проснулась, колючка моя, доброе утро.

— А ты? — спрашиваю с вызовом. Давай, Кроха, скажи, что не доверяешь мне и ждёшь, когда я наброшусь на тебя в машине и не ограничусь одними поцелуями, ну же.

От внезапных мыслей член дёргается в штанах и возбуждение волнами окатывает затылок. Чёрт… Нельзя при Крохе вообще о таком думать!

— Пойдёмте, Ковалёв, — закатывает глаза, пытаясь скрыть улыбку, и выключает свет. Только я от двери отходить не спешу, и открывать её — тоже. Темнота кромешная и запах Оли в кабинете заставляют чертят на плече довольно скакать, предвкушающе потирая лапки. Ну не могу я спокойно, чёрт возьми, не могу! — Антон?

Интонация вопросительная вообще заставляет с катушек слететь, Оля явно чего-то ждёт от меня. Чего?

— Один крошечный поцелуй и открою дверь, — шепчу в темноту, повторяя вчерашний трюк. Чувствую Олю рядом, слышу, как разворачивается, чтобы, очевидно, включить свет, и хватаю её за руку, попав по ней со второго раза, притягивая к себе. — Не-не-не, Кроха, не отвертишься.