(не)твой

Возможно, некрасиво было так резко с будущей тёщей разговаривать, но иначе не смог. Сидеть и кивать на её презрительные взгляды мне тоже не хочется."

"Спустя минуту тяжёлого молчания Оля встаёт из-за стола, благодарит маму за ужин и зовёт нас всех домой, потому что на улице скоро будет темнеть, а нам очень далеко ехать.

— Матвею нужно выспаться, мам, у него утром тренировка, — говорит Оля, переодевая пацана в чистое, когда Светлана Анатольевна просит не забирать любимого внука так скоро. Вот с ним рядом совершенно другая женщина. Я ещё, естественно, в круг доверия не вхожу.

— Ула, тлениловка! — радуется Матвей, а потом переводит взгляд на меня, позволяя Оле переодеть ему носки. — Ты будешь помогать мне кататься, стобы я не упал? — спрашивает с такой надеждой, что у меня нет возможности ему отказать, и я киваю, несмотря на то, что тренировка у нас завтра вечером, а у них в девять утра, и ехать придется только ради него. Наберу Саве, надеюсь, он не будет против моих вмешательств в учебный процесс. Возможно, пора закрывать эту лавочку. Если что, будем с мелким в торговый центр на каток ходить, не проблема.

— Все, обуваться, бегом! Пока, мам, нам пора ехать, — Оля холодно с мамой общается, а та уже смотрит менее строго, видимо, чувствует обиду дочери.

— До свидания, Светлана Анатольевна, — стараюсь держать улыбку на лице, хотя, если честно, пока не очень хочется. — Спасибо за ужин, все было очень вкусно, — не вру, и, улыбнувшись ей ещё раз, выхожу на улицу, придерживая двери для Оли и Матвея.

Мелкий усаживается в новенькое кресло, и даже этому подарку, который по факту больше подарок спокойствию Оли и моему кошельку, из которого не придется платить лишние штрафы, он радуется. Мне кажется, подари я ему батарейки или пустую коробку, он бы тоже был рад.

Включаю музыку негромко, Оля садится рядом со мной после того, как о чем-то всё-таки говорила с мамой ещё пару минут, и мы уезжаем, слушая рассказы Матвея об очередной пойманной бабочке. Меня уже посвятили в то, что он любит всю живность на свете, но подарить ему кролика Оля почему-то не разрешила. Странно, конечно.

— Антош, — говорит Оля где-то через полчаса дороги. На улице уже смеркается, а Матвей устает от рассказов и только изредка комментирует, что интересного видит в окно. Кроха кладет руку мне на щеку и поглаживает пальцем, и я поворачиваю голову, целуя раскрытую ладонь. Она видит мое настроение, и я не пытаюсь его прятать. Неприятно, конечно, выслушивать все это, и притворяться, что все зашибись, не хочу. Да и зачем? Оля загрузилась похлеще меня на эту тему. — Антош, не слушай её. Она хорошая, но когда показывает характер, то ей можно смело идти работать в паспортный стол. Она отойдет, правда. Главное, что меня мой выбор устраивает полностью, слышишь?

— Все в порядке, Оль.