Спору нет!

– Ладно, ответ принимается, – кивнул Ромка и, посмотрев на мать жалостливо, без всякого перехода заныл: – Мама, я хочу есть! Давай уже обедать!

Нина с Денисом принялись наперегонки доставать из сумки нехитрый провиант: пожаренные с утра отбивные, вареные яйца, хлеб и свежие овощи. Но Ромка, проголодавшись, жадно надкусил сначала огурец, потом хлеб, а после потребовал, чтобы мать очистила яйцо.

Нина, счищая скорлупу с белого гладкого белкового бока, внимательно посмотрела на сына и задумчиво поинтересовалась:

– Ты теперь знаешь новое взрослое слово «намерения». Где-то прочитал? Или по телевизору услышал?

– Нет, – беззаботно пробурчал сын, заедая огурец хлебом. – Дедушка так сказал.

– Когда? – из чистого любопытства осведомилась Нина.

– Я утром заметил, что вы целуетесь. И не знал, что мне делать.Вот и позвонил дедушке, когда вы летали. А он объяснил, что если у вас нам… нар… намерения серьезные, то все хорошо. Я сразу решил узнать...

Нина прикрыла глаза, пытаясь совладать с эмоциями. Вдохнула, выдохнула, потом перевела растерянный взгляд на Дениса.

– Будущий прокурор, – хмыкнул Цесаркин, потянувшись за отбивной. – Теперь я полагаю, обеда в Тарнаусе не избежать.

– Да! – запальчиво воскликнул ребенок. – Дедушка велел завтра приехать!

«Плот мне в рот», – мысленно выругалась Нина.

«Трахни в бок меня медуза!» – подумал Цесаркин.

– А-а-а, – нарочито спокойно протянула Нина. – А я думала, мы завтра в зоопарк пойдем…

-Мама, нет! – забеспокоился ребенок. – Давай завтра в зоопарк! Пожалуйста! А к дедушке потом... как-нибудь.

– Хорошо, – кивнула Нина.– Я сама с бабушкой договорюсь, когда ей удобно нас принять.

-Лихо ты разрулила, – усмехнулся Цесаркин, когда они возвращались к машине. – Боишься своей родни?

– Не особенно, – отмахнулась Нина. – Мои родители здравомыслящие люди. Им наша с Ромкой жизнь небезразлична. Если поймут, что у нас с тобой любовь, то и палки в колеса вставлять не станут.

– Папа будет хмуриться при встрече, а мама смотреть тревожно. Но с советами не полезут.

– Хорошие у тебя родители, – насупившись, кивнул Денис. – Что не скажешь о моих. Маман вечно на грани истерики, а отец вообще во Владивостоке живет. Раз в три года видимся. Тут не до советов.

– Ну хоть созваниваетесь? – изумилась Нина.

– Да, но только по делу. У него уже давно другая семья. И наши с братом дела его мало волнуют.

– Еще твой брат, – Нина, недовольно усмехнувшись, инстинктивно, словно оберегая, прижала к себе прикорнувшую на руках Фиби. – Пропади он пропадом…

– Я долго думал этой ночью, – пробормотал Цесаркин и, остановившись посреди тропинки, заграбастал в объятия любимую женщину вместе с ее недособакой. Послышалось недовольное урчание. Фиби-Буффе явно не понравились обнимашки.