Спасения нет

Она не видела ни ракетного выхлопа, ни яркой как солнце плазмы, ни голубого химического пламени. А маневрировал он как выполняющий простые фигуры высшего пилотажа самолет, и такая небрежная демонстрация силы и ловкости действительно внушала страх.

Манипуляция гравиволнами, обнуление силы Лоренца, а может, и двигатель на квантовых полях… Гвендолин не вникала в пояснения техконсультантов ГПК. С тем же успехом ученые зануды могли бы обсуждать научно–фантастический сценарий гонконгской интерактивки. Болтуны, даже с Нобелевскими премиями, остаются болтунами. Неважно, какой теорией объяснить этот двигатель. Его мощь напугала Гвендолин до усрачки. Вторжение из космоса. Вековая страшилка человечества.

Из открытого конца ковчега показались еще три стреловидные громады. Потом замелькали суда поменьше — светящиеся морской волной цилиндры с вращающимися на корпусах алыми спиралями, они словно ввинчивались в пространство. У этих хоть было подобие выхлопа — легкие облачка подсвеченного голубого тумана. Высокоэнергизированный гелий, доложили датчики Обороны Альфа.

Новые корабли шли бесконечным густым роем — слитной струей выскальзывали из зазора, а потом, разделившись, приступали к жесткому ускорению.

Еще одна волна стреловидных насчитывала четыре или пять кораблей. Гвендолин на своем кожаном диванчике всей душой желала окончания потопа. Маленькая иконка на краю поля зрения вела счет. Когда он дошел до двухсот, она велела альтэго Теано прекратить передачу с датчиков. Это уж было слишком. К такому вторжению она не готовилась; ждала жестких боев между более или менее равными противниками, в котором более слабое, но отважное человечество доблестно отбивало бы атаку. А эта сокрушительная сила смахнет целый вид и не заметит. Конец света. Конец всему.

Она так и осталась сидеть в сумрачном пентхаусе, уставившись на балконную дверь и ничего не видя. Выступили и высохли на щеках слезы. Бывало, во время трудных переговоров она брала паузу, чтобы принять происходящее и подумать о стратегии.

Этого принять нельзя. Никогда.

Она вздрогнула, когда перед глазами загорелась иконка. Прибыла охранница от «Связи».

— Дай доступ, — приказала пентхаусу Гвендолин.

Ее звали Крина. Двадцать пять лет, среднего роста, явно в отменной форме, добытой либо большими трудами, либо достройкой мускулатуры, а возможно, и тем и другим. Лицо невыразительное и непримечательное — Гвендолин решила, что при ее профессии это плюс. Короткие волосы цвета бурой мышиной шкурки. Темно–серый костюм — облегающий фигуру, но при этом легко растягивающийся, не стесняющий движений.

Она представилась с настойчивой вежливостью.

— Извините, что так долго добиралась, мэм. Что–то сегодня с лондонской сетью хабов.