Скажи своей невесте «Нет»

– А почему никто не ест? Яства не удались? Провинились кашевары?

Люди словно опомнились. Кто-то взялся за кружку, кто-то принялся громко заверять, что еда выше всяких похвал. Ворон не ответил, но на меня в любом случае прекратили пялиться. Ухо пощекотал смешок Горислава, вот уж кому идиотская ситуация явно доставила удовольствие.

Он дошел до помоста, птицей взлетел по шаткой лесенке и усадил меня прямо в кресло. Сам плюхнулся рядом, между мной и братом. Не успела я отдышаться, как моя тарелка уже была доверху наполнена мясными разносолами. Со вздохом я взялась за куриную ножку, выглядевшую наиболее прожаренной, и чуть не подавилась.

– Что это за выходка?! – прошипел Ворон.

Я скосила глаза. На столе между блюдами лежала завязанная узлом двузубая вилка.

– Какая выходка? – как ни в чем не бывало уточнил Горислав.

– Зачем тебя понесло вниз?!

– За кем, – поправил нахал, и мне пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться, так невинно прозвучал его голос. – Я сходил за Мариной.

– Не сердись, любимый, – пропела Луиза. – Он всего лишь хотел услужить мне. Я так скучаю без своей подруженьки.

– Так какой из моих невест ты хотел услужить? – рядом с вилкой легла такая же искореженная ложка.

– Никакой, – пожал плечами Горислав. – Ты забыл позаботиться о нашей сестричке, и я сделал это сам.

– Марина, – словно нехотя буркнул Ворон. – В следующий раз сама иди к нашему столу. Ни к чему плодить разговоры.

– Угу, – отозвалась я.

Хозяин замка отвернулся, а Горислав мне подмигнул и подсунул поближе кубок с вином.

«Ну вот… Братья ругаются, а у невест косы трещат, – подумала я. – И как меня угораздило в это вляпаться?»

Я снова покосилась на воинов. Горислав едва заметно улыбался и, откинувшись в кресле, потягивал вино. Ворон же словно почувствовал мой взгляд. Мгновенье, и я смотрю в яркие синие глаза. Сердце вспугнутой птицей зашлось в бешеном ритме. Я смотрела и не могла отвернуться, словно какая-то неведомая сила превратила меня в неподвижную статую. Я забыла и про толпу народа в зале, и про Горислава, сидевшего между нами, и про Луизку.

Вдруг прямо на моих глазах яркий синий цвет начал тускнеть и меркнуть. Я сморгнула, а когда снова посмотрела на Ворона, то увидела уже только его затылок. Он отвернулся и, склонившись, прислушивался к что-то щебечущей Луизке. Стало до слез обидно, хотя спроси меня кто почему, я бы не смогла ответить. Медленно отложила куриную ножку, которую до сих пор держала в руках, и уставилась в зал.

Краем сознания я понимала, что ни в коем случае нельзя показать, что со мной что-то не так. Усилием воли взяла себя в руки и подняла бокал с вином. Так мы и просидели весь вечер: Ворон, слушая трескотню Луизки, Горислав, самодовольно рассматривая народ за столами, а я, делая вид, что потягиваю вино.