Драмы больше нет

В конце концов, я услышала:

– Я просил тебя подождать и ни с кем из родственников не встречаться!

Я стояла посреди квартиры, в одиночестве, смотрела на закрытую накрепко входную дверь, и совершенно не понимала, как реагировать. Мне так хотелось выйти к нему, посмотреть этому обманщику в глаза, а ещё сильнее – накинуться на него с кулаками, за его обман. Но в то же время я боялась даже увидеть его. Потому что не знала, как отреагирую. А вдруг я окажусь слабой, и вместо того, чтобы высказать ему всю свою боль и обиду, по-глупому разревусь? Это больше всего пугало. Моя непредсказуемая реакция. Внутри всё разрывалось, сердце колотилось, я задыхалась от обиды, но всё представляла и представляла Ромкино лицо, и будто слышала его голос. Голос, который будет меня успокаивать и говорить, что я всё не так поняла, что он всё непременно решит, что нужно лишь подождать… Я буду знать, что он снова меня обманывает, но, скорее всего, ему поверю.

Потому что дура влюблённая.

– Настя, открой дверь. Мы не можем говорить через неё. Все соседи слышат.

– Пусть, – сказала я. – Пусть слышат. Пусть тебя заснимут, запишут и где-нибудь выложат! Поделом!

– Думаешь, я этого боюсь? Настя, я не уйду.

Я расхаживала по прихожей, туда-сюда, сжимала и разжимала кулаки. В какой-то момент, поддавшись чувствам, всё же к двери подошла, отодвинула щеколду, и дверь будто сама собой открылась. Я от неё тут же отошла, стараясь на Федотова не смотреть. Ушла в комнату, слышала, как Рома закрыл за собой дверь, слышала его шаги. Он вошел в комнату, остановился, и мы замолчали. Я смотрела в окно, без конца сглатывала горький комок в горле, по крайней мере, пыталась.

– Малыш, я тебе всё объясню.

Это были самые глупые слова, которые он мог мне сказать. Которые ничего не значили, не объясняли и совсем не успокаивали. Потому что было понятно – объяснить его вранье невозможно. Единственный выход, врать дальше.

– Ты даже не собирался ничего менять, – проговорила я, глядя за окно напряжённым взглядом. Ногти впивались в кожу на моей руке, я пыталась хоть как-то сохранить самообладание. – Ты просто меня обманул.

– Я собирался…

Я отчаянно замотала головой.

– Нет.

– Настя, услышь меня, пожалуйста. Наш с Альбиной брак… Это больше, чем брак. Это не имеет никакого отношения к семье, к любви…"

"Я обернулась, посмотрела на него, и Федотов замолк под моим взглядом. Выглядел виноватым, но что это меняло?

– А Але ты об этом сказал? – задала я ему конкретный вопрос. – Ты сказал ей, что не любишь, что семьи нет?

Федотов в досаде поморщился, потом стянул с плеч пиджак, сел на диван. Недовольно выдохнул, на меня посмотрел.

– Альбина всё прекрасно понимает, изначально.

– Врёшь, – обвинила я его. – Врёшь.

Он головой покачал.

– Нет.