Драмы больше нет

Я, конечно, попросила маму организовать семейный обед, достойную встречу, так сказать, но ты же знаешь, о чем Рома меня попросит. – Я молчала, и она пояснила: – Чтобы я уделила время его матери. По магазинам с ней прогулялась, по Москве покаталась, помогла купить подарки для ребенка Ильи. Насть, ты же знаешь, что я с Любовью Антоновной не слишком лажу.

Суть просьбы стала понятна, но я всё равно решила удивиться.

– Аля, как можно с Любовью Антоновной не ладить? Она же совершенно не придирчивый человек. Доброжелательная, адекватная…

– Может быть потому, что я сама не такая, у нас общение и не складывается. Насть, пожалуйста, удели ей время. Я не могу, ну, честно. У меня репетиции, у меня нет ни сил, ни времени на всё это. А Ромка, если я брошу его мать в одиночестве бродить по торговому центру, потом меня просто съест.

– А если вместо тебя, невестки, этим заниматься буду я, он промолчит?

– Конечно, – удивилась Альбина. – Ты с ней отлично ладишь всегда. – Сестра развела руками. – А я её почти не знаю.

Я вздохнула. У нас не семья, не отношения, а Кубик Рубика какой-то. И права Альбина – никто из нас запросто из всего этого не выкрутится. Дойдём до откровенного помешательства.

– Хорошо, – сказала я. – Но только потому, что знаю, что ты от неё всё равно сбежишь.

– Сбегу, – кивнула Альбина, дурачась. Разулыбалась, подошла ко мне и пылко обняла. – Спасибо, дорогая. Я твоя должница.

«А я твоя», подумалось мне.

ГЛАВА 10"

"Юрий Иванович и Любовь Антоновна прилетели в Москву в субботу. Намеренно я не расспрашивала, но этого и не требовалось. Зоя с Еленой с самого завтрака обсуждали приезд родственников, предстоящий вечер и меню семейного ужина. Я в их обсуждениях практически не участвовала, только слушала. Как обычно приезд Роминых родителей вызвал бурную реакцию у моей мачехи, даже не знаю почему. Семья отца и родители Федотова, за столько лет брака их детей, так и не сблизились. Единой семьёй не стали, что, в принципе, и понятно, встречались от силы раз в год, и разделяло их жизни расстояние в несколько тысяч километров. Но дело было даже не в этом. Две семьи были полярно разными во всём, что касалось привычек, семейных отношений, менталитета. Моя мачеха, например, со всем своим старанием демонстрировала родителям зятя уважение и гостеприимство, но я была уверена, знала наверняка, что Елена, как и её дочь, кстати, не любила оставаться с родителями Федотова наедине. Попросту не знала, о чем с ними говорить. Федотовы были людьми простыми, к реверансам и лишним пиететам не приучены, даже не задумывались зачастую о надуманных столичных приличиях, что приемлемо среди творческой интеллигенции, а что нет.