Несудьба

Я кидаю еще один короткий взгляд на Аленку, а потом достаю телефон и пишу ей:

Сережа: Ты очень красивая.

Она вздрагивает через пару секунд то ли от мелодии, то ли от вибрации телефона и тянется к карману джинсовых шорт, доставая оттуда телефон.

Я вижу, как она сдерживает улыбку, которая уже тянется на ее губах, и немного краснеет, прикусывая губу. Я не знаю ни одну девчонку в мире, которая краснела бы от таких простых слов. И не хочу знать, если уж совсем честно.

Она печатает что-то в ответ, я вижу это и вживую, и по бегающему карандашу в нашем диалоге в телефоне, а потом ухмыляюсь, когда приходит ответ.

Она на реакцию не смотрит, к слову, и это тоже меня в ней удивляет. Такая хорошая выдержка? Или на самом деле нет желания видеть меня?

Алена: Ешь, а не по сторонам смотри.

Сережа: А я не по сторонам, я только на тебя.

У нас остается не больше пятнадцати минут на завтрак, а я до сих пор не притронулся к еде, потому что был занят это время психами, ревностью, а потом переписками. Браво.

И чтобы были силы на тренировку, которая будет буквально через час, я все-таки закидываю в рот пару ложек каши, пока она пишет ответ.

Алена: Сереж, мне кажется, тебе нужно сходить ко врачу. У тебя явно какие-то проблемы с эмоциональным фоном. Ты то нервничаешь и кричишь на меня, то шуточки пошлые шутишь, то, как сейчас, пытаешься быть милым. Я не успеваю за твоей сменой настроения. И совсем не знаю тебя, Булгаков. Какой ты на самом деле?

Я понимаю ее смятение. Последние двое суток я действительно веду себя как пациент психиатрической клиники. Но ничего не могу с собой поделать, это все эмоции от непонимания ситуации.

Сережа: Я все в одном, Аленка. Ты только намекни, что хочешь узнать меня поближе, и в этот раз я точно не просру шанс. Обещаю.

Она снова не смотрит, а вот я – в упор. Снова только на нее. Вижу, как она хмурится, стучит пальцем по столу, а потом набирает сообщение и убирает телефон обратно в карман шорт, явно заканчивая разговор.

Алена: Приятного аппетита, Сережа.

Да твою мать, ну!

* * *Мы не видимся до самого вечера. Она проводит все время в медпункте, а у нас день загружен тренировками. Лед, земля, потом вечерняя пробежка. Я вижу ее только несколько раз в столовой снова, во время приемов пищи, но она в мою сторону не смотрит, а я не решаюсь ее доставать.

Вечером, когда мы после ужина, уже все изрядно уставшие от насыщенного начала сборов, идем по своим спальням, я замечаю ее грустный вид. Она идет одна, сложив руки на груди и опустив голову вниз.

Мне отчаянно хочется сделать что-то, чтобы она улыбнулась, и идиотский план рождается в голове сам собой. Я тут у входа, кажется, видел цветочные клумбы…

Роза больно колет пальцы, когда тащу ее с собой по территории, и я срываю колючки, чтобы Аленка не поранилась.