Несудьба

Мне так плохо от всего этого, голова кругом!

Но он не слышит меня или даже просто не хочет слышать. Вручает букет, который держал в руках, и отстраняется от меня.

– Я быстро, – говорит, чмокает в губы и уходит.

А я не оборачиваюсь. Не хочу. Потому что я ведь просила…

И его в этой ситуации понимаю, но и сама себя пожалеть хочу. Неужели так сложно решать проблемы словами? Почему обязательно кулаками? Со мной он ведь разговаривает!

Ухожу.

Не хочу я в этом участвовать, не готова просто. Мне душно и тошно, обидно и очень-очень больно.

Что сюрприз Сережи вот так навернулся, что и он сам снова сделал так, как считал нужным, даже не попытавшись мое мнение услышать.

Поэтому я иду домой и реву как дурочка последняя, размазывая остатки туши по щекам, прижимаю к себе два красивых букета и продолжаю плакать, не понимая, почему все так в моей жизни: через одно место, куда ни плюнь.

* * *Родители встречают с удивлением, и настроение поднимается совсем немного, но я чувствую себя на капельку лучше. Дома хорошо. Правда, очень. Настолько, что я на волне обиды уже готова вернуться назад и жить снова с мамой и папой. А работать… Да в больницу медсестрой устроюсь, не пропаду.

Несу чушь! Просто грустно. Я стала чересчур эмоциональная какая-то, точно от своих девчонок из команды заразилась. Все они, хоккеисты, психованные, вне зависимости от пола, и я такая же стала.

Папа спрашивает, что случилось, а мама просто молча обнимает. Кратко рассказываю им о случившемся, говорю об обидах, выливаю душу о том, что с Сережкой у нас не то чтобы все супер гладко, хотя мы все еще очень любим друг друга. Но вот такой он нервный, дурной, непослушный.

– Сережу твоего уважаю, – говорит папа. – Давно пора было этому Максиму всечь. А еще лучше руки оторвать, чтобы не размахивал ими лишний раз.

Папа говорит это с такой же злостью, какую я видела у Булгакова час назад. И точно знаю, был бы он там рядом – поступил бы точно как Сережа."

"Вот психи! Привыкли все кулаками решать, зла на них просто не хватает. И я не переживала бы так сильно, если бы не страх того, что он может вылететь из команды. Остальное меня вообще волнует меньше всего.

Мы еще около часа болтаем с родителями, когда звонит домофон.

Сердце подпрыгивает, знаю, кто там. И ухожу сразу в комнату, прикрывая дверь. Вот такая я дурочка, да, какая есть, и иначе у меня просто не получается.

Я слышу, как он заходит, как здоровается с родителями и дарит маме цветы. Еще один букет купил, что ли? Я все-все слышу, до малейшей детали, но при этом не выхожу из комнаты, хотя мне больше всего хочется прижаться к нему и просто крепко-крепко обнимать.

Слышу, как мама просит меня пока не трогать и забирает его на кухню обедать. Булгаков вообще с моими родителями уже как сын родной, втерся в доверие на профессиональном уровне.