Несудьба

Она еще никогда не была настроена ко мне так тепло. Это дарит надежду на то, что я больше никогда не услышу глупые слова о том, что мне нужно уйти, и что теперь мы все-все сможем преодолеть.

Мы входим в воду, Аленка сразу доверчиво жмется к моей спине, и мы плаваем так совсем недолго, уже через пару минут она сама просит развернуть ее лицом, и я не смею отказать в такой просьбе.

Мокрая рубашка становится почти прозрачной, и я бы ничего не видел этой ночью, если бы не яркая луна и фонари у берега. Мне хватает света, чтобы от моих глаз не скрылось совершенно ничего, и я непроизвольно втягиваю воздух через нос, стараясь держаться.

Это смерть просто как тяжело.

– Я дохну сегодня от тебя, – признаюсь ей шепотом в губы, сразу целуя. Я, на самом деле, каждый день от нее дохну, но сегодня просто какой-то отрыв башки.

Она охотно отвечает на поцелуй, обнимает за шею, а ноги закидывает мне на талию, сцепляя ступни за спиной.

Жмется близко ласковой кошкой, целуетцелуетцелует, не давая даже привести мысли в порядок и попытаться сдержать себя в руках.

Я вообще не контролирую своих движений и слов, так сильно меня бьет в моменте эмоциями. Я что-то шепчу, бормочу в поцелуй, отрываюсь от губ, целую скулы, щеки, ушко, перехожу на шею и очухиваюсь, только когда до уха доносится тихий и мягкий стон.

Мои губы – между ее грудей, а руки очень сильно сжимают ягодицы, впиваясь пальцами в кожу.

Мне так сильно снесло крышу, что я вообще не отдавал отчет в своих действиях. Надеюсь, я не напугал ее…

– Что случилось? – вдруг выдыхает она, опуская глаза на меня. – Почему ты остановился?

– Не знал, могу ли продолжить. – Слышу, как голос хрипит, но после ее короткого кивка мне плевать уже и на голос, и на весь мир.

Я продолжаю целовать ее кожу между грудей и сжимать пальцами ягодицы, все еще не веря, что это происходит. Она дала зеленый свет, как далеко это может зайти?"

"Теперь не спешу, хотя, если честно, медлить безумно тяжело. Меня на атомы разрывает от чувств и эмоций, и, судя по тому, как вздрагивает Аленка, внутри нее происходит примерно то же самое.

Я улетаю от ее вкуса и запаха, целую снова шею, гуляю руками по телу, а потом накрываю губами сосок прямо через мокрую ткань рубашки и окончательно умираю от того, какой стон срывается с губ Аленки.

Это выше всех наслаждений, острее любых специй, слаще всех в мире десертов.

Я и думать не мог, что она может позволить мне это сегодня, но Алена прижимает мою голову ближе к себе, шумно дыша и тихонько постанывая, поэтому я не отказываю себе в удовольствии продолжить.

Снова спешу, потом силой торможу себя, чтобы не напугать ее напором. Целую грудь, шею, губы, трогаю везде, где дотягиваюсь, распаляя нас обоих.

Раскрываю полы рубашки в стороны, касаюсь губами уже голой груди, и все становится в разы острее.