Нэстэ

А ррархи, ребята из личного отряда его высочества, действительно были рады ее видеть и никогда не отказывали составить компанию на тренировках или занятиях. Только свободного времени у них практически не было. 

Она имела свободный доступ на все тренировочные площадки Сашиных рархов. Для этого, правда, пришлось позволить этому высочеству нанести на свое плечико какую-то татуировку. Сложный рисунок продержался на коже несколько минут и послушно впитался в кожу как будто, так и надо. Саша назвал эту штуку ласиной, утверждал, что это аналог какой-то ликалы, что выдают подружкам принцесс в империях людей. Только без каких-то встроенных функций и выполняла исключительно роль пропуска для датчиков дворца. Она послушно покивала головой и промолчала. Можно подумать, она специалист по всяким биотехническим штучкам распространенным в Центральных мирах. 

Отношение местной прислуги тоже не было новостью для человека, проведшего в мирах населенных чужими расами большую часть своей свободной жизни. Вполне привычная реакция на чужака, оказавшегося слишком высоко, чтобы пренебрежительно фыркнуть и отвернуться. Поначалу, Нэстэ не с кем было даже поговорить кроме рархи и самого принца. Но теперь служанки немного изменили к ней отношение. Не все, но Ласса как-то призналась, что постаралась ставить только тех, кто теперь относился к работе в комнатах человечки спокойно. 

Нэстэ аккуратно накинула заштопанную куртку наемницы поверх любимого костюмчика из кожи луввы, и направилась по дорожке в парк. Местный хвостатый врачеватель настаивал на этих прогулках пешком. Можно было, и послать, но в выделенных ей комнатах сейчас все равно идет уборка. Зачем им мешать? 

Нэстэ снова тяжело вздохнула, осторожно потерев ноющее плечо. За месяц ей удалось немного наверстать упущенное. Но только ценой стиснутых зубов. Иначе бы врач запретил тренировки в полную силу и без его присмотра. 

Вообще этот хвостатый слишком осторожничал с нею. Не имея данных своего сканера, он буквально висел над нею и следил за каждым шагом. 

Но рука действительно болела и плохо слушалась даже сейчас. И пока нечего было и думать, чтобы поднимать вопрос сбежать отсюда. Да и Саша ее не отпустит, не пока не убедится в полном выздоровлении. 

А, в общем, жаловалась она зря. За полтора месяца она вполне сносно начала говорить на языке серпентинидов. Некоторые звуки пришлось долго отрабатывать. Человеческий язык оказался не плохо приспособлен к этому. Зато служанки именно после этого стали относиться к ней с большим вниманием. Даже соглашались иногда поддержать разговор с человечкой на отвлеченные темы. 

Нэстэ прошла тропинку до конца, вдыхая теплый, насыщенный запахи трав, воздух и неохотно повернула к дворцу. 

Делать нечего.