Несознательный

— Катерина, не гони меня так скоро, — в ответ улыбаюсь я, — во-первых: покидать свою спутницу сразу не принято, я просто обязан тебя проводить, если не до дома, то хотя бы до улицы, на которой ты живешь. Во-вторых: о тебе ничего не знаю, а разве так знакомятся? Расскажи о себе что-нибудь.

— А что можно о себе рассказать? — Пожала она плечами. — Родилась я в Ленинграде, в прошлом году переехали сюда в Иркутск, сейчас живем в доме у тети, с мамой и сестрой.

Ну да, информации море. А если подумать? Кто в здравом уме бросит Ленинград и поедет в далекий Иркутск. Только тот, кому край пришел, или кого туда отправили. И про отца она ничего не сказала, а значит, есть причины, мне тоже не по собственной воле пришлось сюда ехать.

— А мама твоя где работает? — Продолжаю интересоваться я.

— Техничкой подрабатывает, — пожимает она плечами, — постоянного места работы у нее нет, куда в профкоме направление выпишут, туда и идет.

Интересно, оказывает аутсорсинг не изобретение конца двадцатого века, здесь профсоюз техничек имеется и он распределяет работы. А еще мне жутко хочется знать, как эти работы оплачиваются, судя по внешнему виду спутницы не очень достойно.

— Учишься?

— В прошлом году закончила, а с работой в поселке плохо.

— Ничего скоро хорошо станет, — ухмыльнулся я, — слышала, моторный завод работников набирает.

— Слышала, — кивнула она, — моя мама туда устроиться пыталась. Отказали.

— Понятно, — тут уж пришлось кивать мне. На завод без специальности берут только парней, женщин только в том случае, если они жены или дети работников завода. — А ты что-нибудь умеешь?

— Почти ничего, — вздохнула она, — на пианино немного играю, рисовать могу, но на заводе такие работники не нужны.

— Рисуешь хорошо?

— Преподаватель в кружке хвалил, — пожимает она плечами.

Я подбираю с земли прутик и протягиваю ей:

— Сможешь? — Киваю на нетронутую белизну снега с краю от тропинки.

— Что рисовать? — Берет она прутик.

— Что хочешь. Можешь мой портрет написать, если фантазии не хватает."

"— Твой портрет? — Начинает она вглядываться в мое лицо.

— Да, портрет, — улыбаюсь я, — но только не с натуры, а по памяти.

Я думал, что увижу сейчас муки творчества, но ошибся, Катя действительно очень хороший художник, я это понял, когда увидел, как она несколькими линиями смогла перенести мою моську на снег. И ведь похож, очень похож.

— А говорила, что ничего не умеешь, если ты так и на пианино не умеешь, то я могу попробовать устроить тебя на работу. Согласна.

— Подожди, — нахмурилась она, — я тебе о себе все рассказала, а ты о себе ничего не сказал.

— Ну, допустим, ты рассказала далеко не все, — хмыкнул я, — но я не настаиваю, потом все равно придется рассказать. А обо мне, пожалуйста, сирота, прижился у тети, которую считаю мамой.