Несознательный

Ладно, была не была, все равно никто этому еврею не поверит, если он покажет на того, от кого получил знания.

— Хм, молодой человек, а вы вообще имеете представление, о чем идет речь? — Обиделся Мрак Иосифович. — Ведь радиолампы это не то, что вы видите в абажуре.

— Разве? Неужели сделать ее намного сложнее? — Ерничаю в ответ.

Но Меерович не понял моего веселья и принял всё за чистую монету, по крайней мере, в его глазах я увидел всю глубину своего падения.

— Хорошо, хорошо, — поднимаю я руки, признавая поражение, — а вы можете сказать, что осветительные лампы достигли предела своего совершенствования?"

"— Насколько мне известно, начиная с 1906 года, когда Ладыгин предложил использовать в качестве нити накаливания вольфрам, никаких качественных изменений в лампах не произошло. Но я не отрицаю, что когда-нибудь эти лампы будут усовершенствованы еще.

— Но вы же наверняка занимались исследованием люминофоров?

— Да.

— Тогда предлагаю заняться изготовлением ламп для завода на основе свечения люминофоров. — Кидаю завлекательную идею для Мееровича.

— Хм, — задумывается тот, — не скажу, что это нечто новое, такие попытки уже делались, но все же лампы накаливания все равно намного дешевле.

— Но не в условиях моторостроительного завода, — возражаю я, — вы, наверное, знаете, что лампы освещения жуткий дефицит? Доходит до того, что распределением их занимаются наркоматы. Если у моторостроительного завода появится собственная мастерская, которая решит проблемы освещения, то это будет серьезная заявка на ваше освобождение.

— Как освободят, так и посадят, — хмыкнул Мрак Иосифович.

— Не факт, у меня есть еще кое-что, что сразу после освобождения переведет вас в совершенно иной статус, — продолжаю рассыпать приманки.

— Не слишком ли вы молоды, чтобы давать такие обещания? — Улыбается заключенный.

— А все же, не хотите попробовать, товарищ исследователь? С меня теория, и технология, с вас реализация.

— Мало ли чего я хочу, — пожал плечами Меерович, — решаю не я, а начальник лагеря.

— Мне важно иметь ваше согласие, остальное будет на моей совести. Освобождения мы конечно не добьёмся, но свою шарашку вы получите.

— Считайте, что мое согласие у вас есть. — Отмахнулся бывший научный работник, и взялся за тележку, на которой были загружены наши дроссели и конденсаторы. — Пойду, надо проконтролировать, как это все будут монтировать, а то молодежь сегодня пошла такая изобретательная.

Ну а я метнулся к Хрунову.

— И что, думаешь, у вас все получится? — Хмыкнул он, поняв, чего я хочу предложить.

— Что-нибудь обязательно получится, — убежденно киваю я, — вопрос только в том, насколько простой окажется технология.