Несознательный

А в случае чего Катерину опять к нам на завод художником устроим.

— Художником? — Удивляюсь я. — Так к вам же устроился художник со стажем."

"— О! — Ухмыльнулся Горшков. — С ним такая история приключилась, что теперь ему только в лагере рисовать придется. Устроили на майский праздник заводской митинг, выступает директор, а работники вдруг как-то беспокойно вести себя начали, шепчутся, переглядываются. Ну, директор ничего понять не может, мы тоже рядом с ним в недоумении. Вдруг подскакивает наш начальник ОНУ и срывает позади нас плакат. Мы опять ничего не поняли, но митинг провели. А потом взяли того начальника в оборот, почему он вдруг плакат со стены сорвал? И что вы думаете, на плакате был нарисован наш солдат, который передает китайцу картошку в открытом мешке, лицо у нашего солдата получилось радостным, а вот у китайца вышел какой-то оскал. Но дело оказалось не в этом, а в картошке, художник нарисовал ее очень крупно, и прорисовал на ней глазки, по три глазка на каждом клубне. Вроде бы все правильно, но глазки он нарисовал так, что картошка стала очень похожа на головы китайцев. Представляете, какой плакат получился?

Да уж, это ж, с какого бодуна надо было такое нарисовать. Даже не представляю, как он пытался оправдаться… нет, не оправдается, лет десять ему точно влепят, тем более что этот косяк у него, оказывается, был не первый. Один раз на плакате пропустил букву, получилось «Косомолец», а другой, ошибку сделал «Комунестического» написал, был бы тридцать восьмой год, сразу бы за такие ошибки упекли, а в сороковом терпели, надеялись, одумается. Теперь вакансия художника на моторостроительном снова свободна.

Со свадьбой тянуть не стали, уже на следующей неделе зарегистрировались, так что в начале июля я стал женатым человеком. Саму свадьбу справили относительно скромную, на фабрике-кухне авиационного завода, был среди приглашенных и Левин, но само застолье его не интересовало, мозг его теперь был занят совсем другим.

— С наркомата пришло известие, скоро от нас потребуют увеличение плана выпуска самолетов до трех раз, — сообщил он мне о предстоящих трудностях.

— Ничего удивительного, — киваю в ответ, — это в руководстве страны стало известно, что Германия выпускает до восьмидесяти самолетов в день.

— Это на самом деле так? — Удивляется директор.

— Нет, это дезинформация, на самом в три, а то и четыре раза меньше, но это даст возможность резко ускорить работу наших авиационных предприятий. Так что требования правомерны, однако с подготовкой летного состава как всегда затягивают. Нужно так же резко поднимать производство тренажеров, без них ничего не получится.

— Отдать под них отдельный цех? — Настораживается Левин.