Несознательный

— Хорошо, — согласился Левин, — тогда подскажи, как убедиться в твоих способностях?

— Понимаю, двух раз недостаточно, вероятность угадать все же существует, — соглашаюсь я, — тогда давайте встретимся после десятого мая. У нас найдутся темы для разговора.

— Хоть намекни, о чем будет разговор, — улыбается директор, его откровенно забавляет такой разговор.

— Тема все та же, мировая война, — пожимаю плечами, — Германия нападет на Францию.

— Планы германского штаба можно узнать.

— Планы, да, а вот ход войны нет, — парирую я.

— Тогда ждем май, — подвел итог Левин.

Ждем! Вот ведь, нашел что сказать, у кого-то может быть и есть время ждать, а у меня нет, мало того, что пришлось плотно заниматься И-185 и спаркой на его основе, так еще и тренажеры требовали внимания. Убиться.

Однако время идет, а с учебой ничего не решается, отловить Поликарпова для приватного разговора никак не получается. В конечном итоге плюнул на все приличия и завалился в кабинет главного конструктора.

— Николай Николаевич, — начал я, — вопрос жизни и смерти, выручайте.

— Договариваться с царством Аида меня никто не уполномочивал, — хмыкнул он в ответ, — что случилось?"

"Объяснить ему свои затруднения хватило пяти минут.

— А есть смысл торопиться? — Удивляется Поликарпов. — К чему эта гонка за знаниями?

— Время терять не хочется, я готов сдать выпускные экзамены.

— Хорошо, давай свои документы, — соглашается он, — в твоих способностях я уверен.

Неделько несколько раз перечитал письмо-рекомендацию от Поликарпова, уж очень не хотелось ему допускать такого прецедента, но в конечном итоге сдался, все же главный конструктор величина.

— Готовься, — вздохнул он, — гонять будем не по билетам, а по всему материалу.

Вот и хорошо, зато потом никто не будет говорить, что повезло. Сам же я продолжал заниматься тренажерами, потихонечку мы выходили с ними на финишную прямую, в мае буду проводить демонстрацию. Работы по прорисовке местности, которую должен был наблюдать летчик с высоты птичьего полета, оказалось очень много, сначала с карты все переносилось на ватман, потом раскрашивалось красками, имитируя вид сверху, а потом через фильтры снималось на пленку. Пленка проявлялась, изображение отбеливалось и с помощью реактивов окрашивалось. Сложив три пленки, окрашенные в базовые цвета получали цветное изображение, которое потом и проецировалось на экраны. Конечно, никакой нормальной цветопередачи мы не получили, но если не придираться, сойдет за первый сорт.

Потихоньку, полегоньку работы двигались в нужном направлении, и первыми были готовы к показу именно тренажеры.

— Ну, показывай, чего там изобрели? — Заявился к нам Тихомиров Дмитрий Федорович, который был заводским испытателем с 1937 года.