Несознательный

Макет взмывает вверх с короткого разбега и начинает набирать скорость, усилие на ручке управления становится значительным, и я начинаю опасаться за прочность конструкции. Но все прошло нормально, сделав три круга, макет удачно спланировал и сел.

Чуть погодя, осматривая макет, я понял, что мы были на волосок от катастрофы, тяга, принявшая всю нагрузку от тросиков на себя, почти выдернула болты крепления из корпуса макета, еще немного и все наши труды разбились бы о землю. Вот, а присутствовал бы директор, конфуза было бы не избежать. Пришлось срочно усиливать конструкцию, то есть серьезно отклоняться от проекта. Потом была еще пара испытаний, где отрабатывал управление макетом, а то просто летание по кругу не впечатляет, и только тогда осмелились пригласить Левина.

Нам было чем гордиться, макет смотрелся как настоящий самолет. Короткий разбег взлет, несколько больших кругов по кругу, потом минимальные круги на высоте, выполнение горок, от которых дух у зрителей захватывало, а в самом конце демонстрации крутанул мертвую петлю. Ее сделать можно только одну, иначе тросики управления перекручиваются несколько раз, а перекрутить ручку управления не получается, усилие слишком велико, если со штыря снимешь, обратно уже не поместишь.

— Ух ты, — удивился Израиль Соломонович, — как настоящий.

— Конечно. — Пожимаю плечами. — Представляете, если бы на нем радиоуправление стояло?

— А ведь хороший самолет должен получиться, — осматривает директор макет, после посадки — сбоку вроде выглядит объемно, а посмотришь спереди, так как раз наоборот.

— Ну да, лобовое сопротивление у него меньше чем у истребителей делающихся сейчас. — Поддакиваю ему. — Пора опытный экземпляр собирать.

— Пора, так пора. — Соглашается директор. — Готовь расширенную записку, проведем технический совет. Там и решим чего и как.

Глава 9

Нам разум дал стальные руки-крылья

Воскресенье двадцать четвертого сентября, опять жду Катю у центрального входа в клуб авиационного завода. График работы у меня сейчас очень напряженный, да и у нее тоже, не получается у нас встречаться по вечерам, зато воскресенье полностью в нашем распоряжении. Так-то тусоваться в клубе нам не очень комфортно, мы уже перешли в несколько иной статус отношений, но тащиться в будущий комсомольский парк, с болотом и чахлыми березками еще хуже. Туда ведь все влюбленные со всей округи собираются. И вместо уединения получается Красная площадь в часы наибольшего наплыва посетителей. Одно слово — неприятно.

О, идет. Замечаю я ее издалека, но когда она подходит ближе, понимаю, что-то случилось, и глаза красные от слез и нос платком натерла. Неужели кто-то умер? И тут она сходу попадает мне лицом в грудь и начинает рыдать в голос. Со свиданьицем.