Несознательный 2

Однако самое неприятное Добрынину еще предстояло, несмотря на успешные испытания, требовалось как-то объяснить провал в разработке нового двигателя. И все бы могло обойтись, если бы не приехал в Иркутск представитель НКАП Стечкин.

* * *Вот они первые ракетные двигатели с расчетной тягой в двадцать тонн, сам лично проверял их сборку, даже специально просил свою железяку просчитать все от и до. И она не подвела, выдала таблицу расчета параметров двигателя в зависимости от качества топлива. Да, от топлива, которое мне предоставят для испытания, тоже много зависит, особенно от того насколько будет хорош керосин. Но по большому счету, все это вполне укладывается в первоначальные расчетные данные. Кстати говоря, испытывать двигатели будут без моего участия, так решил Челомей:

— Ты сконструировал двигатель — свою работу сделал, — заявил он мне, — теперь там работа для других, а тебе незачем своей головой рисковать.

Это он видимо от впечатлений работ с реактивными истребителями, когда аварии с двигателями там случались с пугающей регулярностью. Что ж, приятно когда о тебе заботится начальник, но присмотреть за порядком на испытательном стенде не помешало бы. Ладно, экспериментальный цех к апрелю немного освободился, самолеты-снаряды передали для изготовления на другое производство, поэтому настала пора приступить к созданию самой тактической ракеты. И это далеко не так просто, все дело в том, что стартовать она должна будет с платформы, и чтобы обеспечить вертикальную стабилизацию на начальном этапе разгона придется попотеть. Не зря немцы с этим делом мучились, и ставили на ФАУ-2 газовые рули в сопле двигателя, но это только полдела, настоящая работа предстоит с системой управления, тут-то и понадобилось дооснащение гироскопического прибора управления ракетой инерциальными приборами для повышения точности стрельбы.

Да уж, инженерный состав ОКБ-122, ответственный за системы управления, на меня здорово окрысился, это еще с прошлого раза, когда мы пытались получить качественные гироскопические системы управление на самолет-снаряд — 16Х, и ни в какую не хотел рассматривать «мои хотелки». Но тут из командировки в Германию вернулся Виктор Менделевич Соркин, который занимал должность главного конструктора ОКБ-122, и дело сдвинулось с мертвой точки.

— Откуда у вас такие познания, Виктор Ильич, — спросил он меня, когда рассматривал эскизы электронных приборов, призванных улучшить работу курсового автомата, — даже у немцев я такого не видел.

— А что нам немцы? — Пожимаю плечами. — Они тоже не всегда делают хорошие приборы, по крайней мере, законодатели мод в подобных системах сейчас американцы. Им на море куда как сложней курс держать.