Несостоявшийся граф

– Все, сдаюсь, – улыбнулся брат. – Скажи лучше, что ты закажешь?

Февраль не самое лучшее время для прогулок, поэтому они заехали в кондитерскую, где их знали с детства. Там было тепло, светло и умопомрачительно пахло сладостями.

– Так в чем же дело, давай закажем?

– Боишься? – изумился Людвиг.

– Да. Вдруг они будут не такими вкусными, как мне запомнилось.

– Перестань, – засмеялся брат. – Право, ты как маленькая сегодня, а между тем тебя придут сватать.

– И этого я тоже боюсь, вдруг папа́ откажет им?

– Не думаю, – покачал головой юноша. – У твоего избранника очень серьезные ходатаи.

– Да, графини Елизавета Дмитриевна и уж тем более Антонина Дмитриевна Блудова имеют большой вес в свете Петербурга, но ведь сам Дмитрий…

– У нашего отца нет таких предрассудков, – не слишком уверенно возразил Людвиг.

– Скажи лучше, что он не любит меня и будет рад отдать за первого встречного, – фыркнула Люсия.

– Ты несправедлива к нему, – насупился брат.

– Вовсе нет, и ты это прекрасно знаешь. Но давай не будем портить себе чудесное утро?

Опасения баронессы оказались напрасными. Пирожные в кондитерской папаши Шульца были все так же хороши, а будучи поданными со сладким, горячим кофе с капелькой ликера для вкуса, просто восхитительны.

– Чудесно! – не удержавшись, промурлыкала барышня.

– Ну вот, а ты боялась, – улыбнулся Людвиг.

– И вовсе я не боялась! – возразила ему сестра и с чисто женской последовательностью тут же сменила тему: – Ты говорил, что меня ожидает еще один сюрприз!

– Не смей отказываться, я точно помню!

– Ну, хорошо-хорошо, – усмехнулся брат, – будет тебе сюрприз.

– Собственно, он уже пришел.

– Кто он? – удивилась Люсия и обернулась.

В этот момент сердце ее забилось сильно-сильно, ибо за окном стоял он! Вправду сказать, видно сквозь едва начавшее оттаивать стекло было не очень хорошо, но девушка ни капли не сомневалась, что эта крепкая фигура в темной форме принадлежит Будищеву.

Через минуту Дмитрий ворвался внутрь, и она смогла убедиться, что не ошиблась. На шинели, которую он и не подумал снять, блестел иней, на губах играла улыбка, а в руках он держал большой сверток из плотной бумаги, в котором оказался букет из ярко-алых роз.

– Это вам, – протянул он его Люсии.

– Боже, как они чудесны! – восхитилась барышня, вдыхая совсем не свойственный зиме аромат. – Но как вы узнали, что мы здесь?

– Один добрый человек подал весточку, – ответил моряк, с улыбкой посмотрев на Штиглица-младшего.

– Это я дал знать Дмитрию Николаевичу, что мы будем здесь, – вздохнул Людвиг. – Конечно, мне не следовало это делать, ведь вы еще даже не помолвлены, но я так хотел, чтобы ты была хоть немного счастлива.