Несостоявшийся граф

Васька давно понял, что ему пора уходить, но бросить такой огромный кусок мяса было выше его сил.

– Брысь, падлюка! – шепотом велела ему Лаура, изумляясь про себя подобной наглости, а поскольку тот и не подумал трогаться с места, потянулась за тряпкой.

Этот жест рыжий проходимец хорошо знал, а потому не стал более испытывать судьбу и дернул с места в карьер со всех четырех кошачьих лап. Дороги при этом он, разумеется, не разбирал, а потому несколько тарелок вместе с недоеденным содержимым и столовыми приборами тут же полетели вниз, произведя при этом немало грохота.

– Чего шумишь? – досадливо буркнул пробудившийся ото сна Щербатый.

– Ничего-ничего, Тишенька! – виновато затараторила любовница. – Кот это, паскудник, по столу лазал!

– Кот, говоришь? – скривился в усмешке вор. – Тогда ладно. А я уж думал, что опять в рыло захотела!

В лицо проститутки бросилась кровь, но не от смущения, а от ярости. В мозгу мгновенно всплыла вчерашняя сцена, когда она пыталась отговорить его выполнять заказ, полученный от раскольников. Во-первых, Будищев был человеком опасным, и главарь это прекрасно знал. А во-вторых, Дмитрий сполна рассчитался с уголовниками за все услуги, и никакого резона мстить ему не было. Такое в их среде не приветствовалось.

– Молчи, шалава! – вскипел тогда Тихон и двинул ей в глаз. – Будешь мне еще тут резоны приводить, тварь подзаборная. Знай свое место, коли жить хочешь!

– Ну что ты, Тишенька, – испуганно отшатнулась женщина. – Рази бы я посмела?

– То-то! – осклабился уголовник, спуская ноги на пол.

Убедившись, что тот не собирается ее бить, Лаура потихоньку вышла из кабинета, плотно притворив за собой дверь, и только потом смогла дать волю слезам. Раньше Тихон себе такого не позволял, а обращался с ней исключительно по-доброму, называл ягодкой или еще как ласково, дарил дорогие подарки, советы от нее слушал внимательно и никогда не поднимал руку. А теперь что же? Куражится, ругает по-всякому, бьет часто, а про подарки уж и говорить нечего…

Покончив с делами в уборной и кое-как припудрив синяк, она вышла наружу и хотела было уже идти в свой закуток, где стоял сундук с ее личными вещами, как вдруг наткнулась глазами на непонятно откуда взявшегося Будищева. Переодетый в партикулярное платье моряк выглядел как мелкий служащий или чиновник, случайно забредший в это гнездо порока, и только многое повидавшие в своей жизни глаза выдавали в нем непростого человека.

– Здравствуй, красавица, – поприветствовал он ее.

– Доброго здоровьичка, Дмитрий Николаевич, – расплылась она в профессиональной улыбке. – Что-то вы к нам раненько пожаловали, али не спится?

– Кто рано встает, тому бог подает, – парировал тот. – Скажи лучше, где Щербатый?

– Так почивает еще, – развела руками проститутка.