Несносный босс Дед Мороз (СИ)

Как бы случайно, наверно…

Лев возбуждённо сопит мне в лицо, пока я прижимаю его изо всех сил к кровати, стараясь отвлечь от чемодана любым способом.

Но он слишком серьёзно воспринимает мою затею. Только дай повод нахалу!

Лев начинает охотно поглаживать мои ягодицы, а затем я сразу ощущаю, как оживают его штаны, будто он засунул в ширинку здоровенную шишку.

— Не ожидал от тебя, Мая. Вот, оказывается, какой ты горячей быть умеешь.

Вместе со словами рука босса по-хозяйски залез в мои трусики. Как только моя попка ощутила жар его пальцев на нежной коже, я на рефлексах оттолкнулась от мускулистой груди назад, выпрямившись в полный рост, и умчалась обратно к чемодану.

Получилось! Я выиграла несколько секунд.

Сгребаю вещи, запихиваю обратно. Хватаю чемодан, зашвыриваю в шкаф. Только тогда выдыхаю, отряхнув друг о друга руки.

Когда оборачиваюсь обратно на босса, он уже лежит на кровати без свитера, расставив широко ноги…

Хватается за резинку утеплённых спортивных штанов. Почти снимает…

— Эй! Ну-ка стоп, маньячелло! Идите-ка к себе в номер, вы что это тут устроили? Что за стриптиз без музыки и танцев? Я не заказывала!

— Не понял, это кто ещё манячелло? — выгибает брови. — Я прекрасно понял твой намёк, охотней готов продолжить! Раздевайся!

— Вон! — топнув ногой, указываю пальцем не дверь. — Никакого намёка не было, размечтались!

Сердце до сих пор колотится так, словно меня вынудили сыграть в “Игра кальмара” и я прошла первое испытание, оставшись в живых.

Я была на волоске….

— Спасибо за чемодан и всё такое, но вы переоценили ситуацию и восприняли всё совершенно не так, а через призму своего пошлого сознания. Я всего лишь споткнулась, босс, ничего личного! — развожу руками, а в мыслях понимаю, я дёргаю хищника за усы своей дерзостью."

"— Я же неуклюжая, проблема и всё такое, — закатываю глаза, — опять навернулась! Беда, беда…. Помните,

— Конечно помню, такое невозможно забыть. Травма на всю жизнь, — цедит, сжав зубы, а меня чего-то на хохот пробивает.

Злобин бьёт кулаком по матрасу и уже с недовольным лицом поднимается, натянув штаны обратно на свой упругий, сногсшибательный зад.

Я правда пыталась не смотреть на его задницу в чёрных трусах, на его мускулистое тело и пресс, как у спортсмена, но что делать, если его прелести маячили прямо перед моим лицом?

Утягивали в порочные воспоминания, пристёгивая сдаться. А сдаться — значит выдать правду. А выдать правду — разрушить всё.

— Ты со мной играешь, так? — шагнул ко мне с раздражённым лицом. — Сучка маленькая…

Последнюю фразу Лев прорычал едва слышно, но я безошибочно прочла по губам.

— А я уж чуть не купился! Думал, ты это… вдруг искренне.

— Никогда! — и состроила лицо святой простоты. — Делать мне больше нечего — усложнять себе жизнь.