Несносные дочери леди Элизабет

Рейнар и Хэмонд обменялись короткими фразами о завтрашних делах, после чего мой муж нежно улыбнулся мне, и его улыбка, такая искренняя и тёплая, заставила меня вновь почувствовать то странное волнение, которое я давно считала забытым:

– Я загляну в конюшню, проверю, всё ли спокойно, и присоединюсь к Рейнару. Доброй ночи, Элизабет."

"– Доброй ночи, – ответила я, наблюдая, как они покидают дом. В дверном проеме фигура Хэмонда на миг задержалась, и он оглянулся, словно хотел сказать что-то ещё, но передумал.

После ухода мужчин я задержалась внизу, чтобы обсудить завтрашние дела с Рут и Тиной. Нужно было составить список продуктов для похода на рынок, распределить обязанности по дому, проверить запасы муки и масла на кухне. Хозяйственные заботы, такие обыденные и такие важные – именно они создавали ощущение стабильности, которого нам так не хватало последние месяцы.

Закончив с делами, я поднялась на второй этаж. Проходя мимо комнаты Амели, невольно замедлила шаг, услышав приглушённые голоса. Дверь была чуть приоткрыта, и голос Лорен доносился отчётливо, наполненный несвойственным ей волнением:

– … просто невыносим! Ты видела, как он смотрел на меня? Словно я какая-то дикарка с окраины леса!

– Ну, ты и повела себя не совсем… дипломатично, – осторожно заметила Амели, и я практически могла представить, как она аккуратно подбирает слова, чтобы не раздражать сестру ещё больше.

– А что я должна была делать? Расшаркиваться перед надменным выскочкой, который ворвался без приглашения и начал раздавать указания? – в голосе Лорен звучало столько искреннего возмущения, что я с трудом сдержала улыбку.

– Вообще-то он беспокоился о брате, – мягко возразила Амели. – Это понятно.

– Керран сам виноват в своих проблемах, – отрезала Лорен, но в её голосе прозвучала странная нотка, словно она пыталась убедить не сестру, а саму себя. – Хотя он хотя бы забавный. А этот Этьен… такой чопорный, что удивительно, как его спина не сломается от собственной важности!

Я тихо улыбнулась, продолжая свой путь к спальне. Похоже, сердечко моей старшей дочери всё-таки было задето этим суровым мужчиной. Нет ничего более показательного, чем слишком яростное отрицание симпатии.

Глава 36

Утро выдалось необычайно ясным и свежим. Сквозь распахнутое окно в столовую вливался прохладный воздух, наполненный ароматами увядающих трав и близкого моря. Дори суетилась вокруг стола, расставляя блюда с горячими булочками, копчёной рыбой и мягким сыром. Её седые волосы были собраны в аккуратный пучок, а морщинистое лицо светилось довольством от хорошо исполненной работы.

– Ягодный морс или травяной отвар, госпожа? – поинтересовалась она, когда я заняла своё место во главе стола.