Несносные дочери леди Элизабет

– Возможно, ты права, – наконец произнесла я. – Но прежде чем говорить с Хэмондом, давайте убедимся, что открытие Амели столь значительно, как мы предполагаем. Нужно провести полноценные испытания – не только с кипячением, но и проверить стойкость к солнцу, к морской воде, к трению.

– Я уже начала эксперименты, – с готовностью откликнулась Амели. – Через неделю будут первые результаты. А если всё пойдёт как надо, то к концу месяца мы сможем представить лейру Хэмонду полноценный план.

– Хорошо, – я кивнула, возвращая ей платок. – А пока давайте разберёмся с нашим незваным гостем. Нужно выяснить, кто он и что делал на наших землях…

Глава 33

– Я возьму Говарда, и мы проверим место, где я обнаружила лазутчика, – произнесла Лорен, стоило нам только выйти из комнаты. – Возможно, он был там не один. Или оставил какие-то вещи, которые помогут понять, что ему нужно.

– Только будь осторожна, – попросила я.

– Буду, – коротко бросила Лорен, широким шагом двинулась к лестнице. Мы же с Амели направились в комнату, где находился незнакомец. По дороге я заметила, что младшая дочь выглядит необычно задумчивой.

– Ты чем-то обеспокоена? – спросила я, замедлив шаг.

– Просто размышляю о нашем госте, – ответила Амели. – Не нравится мне, как всё это совпало – сначала лавенийские гонцы, а теперь какой-то наблюдатель в лесу.

Я тяжело вздохнула. Амели всегда отличалась проницательностью, и её беспокойство лишь усилило мои собственные тревоги.

– Возможно, ты права, – признала я. – Но именно поэтому нам нужно выяснить, кто он и что ему нужно. Будем наблюдательны и осторожны, хорошо?

Амели кивнула, и мы, наконец, вошли в комнату, которая, несмотря на все старания Говарда, всё ещё выглядела неприветливо. Штору на окне заменяла наспех прибитая плотная ткань, стены нуждались в побелке, а пол – в новых досках. Но сейчас меня интересовало не состояние комнаты, а человек, лежащий на кровати.

Незнакомец оказался моложе, чем я предполагала – не больше двадцати пяти лет. Светлые волосы, правильные черты лица и тёмные, внимательные глаза, сейчас полные настороженности и боли. Одет он был просто, но добротно – в тёмный камзол, сейчас расстёгнутый, и белую рубашку, на которой виднелись следы крови – видимо, результат встречи с моей дочерью.

– Как он? – спросила я Дори, подходя ближе.

– Жить будет, – пожала плечами старая служанка, протирая влажной тканью лоб незнакомца. – Голова крепкая, хотя шишка будет знатная.

– Я… приношу свои извинения за действия моей дочери, – произнесла я, обращаясь непосредственно к пострадавшему. – Но согласитесь, вы сами спровоцировали это недоразумение, скрываясь на наших землях.