Неслучайная ночь

Но в то же время Мичурина ощущала совершенно необъяснимое желание погружаться в этот ужас еще и еще…

– Ну что, пошли спать? – проговорила Диана, зевнув.

– Иди, а я еще поработаю. Как-то вдруг проснулось вдохновение.

– Да ради бога! Работай… – Диана поднялась, с хрустом потянулась. – Книжку твою непременно прочитаю. Интересно. – И, помахав на прощание, сказала: – Пока, мне спокойной, а тебе плодотворной ночи. И спасибо, Ульяна. Мне было приятно.

– Да, пока, – вслед ей сказала Мичурина.

Едва фигура Дианы слилась с темнотой, она водрузила ноутбук на стол и ударила по клавишам. Мысли и эмоции так и переполняли ее!

Она писала и писала, не в силах остановиться. Паузы, которыми Ульяна разбавляла творческий процесс, были незначительными. Писательница делала глоток шампанского, ставила стаканчик обратно на стол и возвращалась к своему роману.

Писать его было очень страшно. Мичуриной казалось, будто она слышит все то, что слышит ее героиня: и крадущиеся шаги, и загадочный шепот, и далекий, заунывный плач. А когда там, в романе, наступала тишина, то давила ей на уши с такой силой, будто хотела разорвать барабанные перепонки и ворваться в черепную коробку черным, всепоглощающим вихрем. Едва это состояние становилось нестерпимым, Ульяна трясла головой и хлопала себя по щекам. И помогало! Обретя способность слышать звуки окружающего мира – плеск волн и шум ветра, – писательница успокаивалась. Но проходило несколько минут, и страхи возвращались. Как и шаги, голоса, плач. А перед глазами мелькали какие-то тени. То справа, то слева наплывал туман. За спиной концентрировалась и приобретала разнообразные очертания чернота. Но когда Ульяна резко оборачивалась, мрак становился однородным, химеры успевали «рассосаться»…

Решительно захлопнув компьютер, Ульяна встала. Надо уйти отсюда! Туда, где тишина с темнотой не состоят в сговоре. Туда, где люди и уютные звуки: тарахтение работающего вентилятора, дребезжание холодильника, храп, чих, сопение спящих мужчин…

Вдруг со стола упал нож. Вроде бы она его не задевала, но нож упал. Тот самый, которым Ульяна резала апельсин. Сок, застывший на лезвии, показался ей похожим на кровь. Она не знала, в ее ли воображении дело или в освещении, но Ульяна видела КРОВЬ.

«Почти как в моей книге, – пронеслось у нее в голове. – Героиня обнаружила на ноже, которым обычно резала фрукты, кровь… Но никак не могла вспомнить, откуда та взялась на лезвии… Да еще в таком количестве, будто им кромсали живое существо. Но Наталья-то моя ножом ничего, кроме фруктов, не резала…»

Бухнувшись на колени, Ульяна схватила нож и поднесла к глазам, потом понюхала. Сок! Апельсиновый сок, какое счастье!

Ульяна встала с коленей.