Неслучайная ночь

Но не из-за антибиотиков – просто потому, что хотела, чтобы он был рядом…

– Эй, Кравец! – услышала сейчас Ульяна голос Ветра, вернувший ее к действительности. – Ты про шашлык не забыл?

– Забыл, – кисло улыбнулся Слава.

– Дуй в дом за мясом. – И, встав к мангалу, где прогорали дрова, сообщил: – Угли уже готовы.

– Мне неохота делать этот чертов шашлык… Пусть Бабуся его пожарит.

– А кто мне говорил, что мясо бабских рук не терпит? А ну марш в дом за Борькой!

Вячеслав, тяжко вздохнув, поднялся на ноги и побрел к дому.

– Что это с ним? – спросила Женя, глядя вслед Кравченко. – Сам на себя не похож…

– Ясно, что! – фыркнула Диана. – Жена ему изменила.

– С чего ты взяла? – недоуменно протянул Марк. – Сказал кто-то?

– Никто мне ничего не говорил, сама вижу. Таких, как ваш Кравец, выбить из колеи может только измена той, кого он считал святой.

Ветер подивился проницательности девушки, но подтверждать ее версию не стал. Если Слава захочет, сам расскажет о своих проблемах, а он, Сергей, не сплетница с завалинки, чтобы секреты друга разбалтывать. Тем более при посторонних, каковыми считал не только Ульяну с Дианой, но и Женю. Та хоть и своя в доску, но все равно баба, а в дружбу с бабами Ветер не верил.

– Не возражаете, если я немного поработаю? – подала голос Ульяна, указав на ноутбук, который все время лежал рядом с ней. – Мыслишка одна появилась, записать надо…

– О, вдохновение перестало тебя игнорировать? – порадовался за Мичурину Марк. – Поздравляю!

– Да, я начала новую книгу.

– Наша больная не покидала трудовой пост, – улыбнулся Егор. – Как ни приеду – сидит в кровати, строчит.

– И что же ты в итоге решила создать? – полюбопытствовал Ветер. – Детектив или приключенческий роман?

– Триллер, – сообщила Ульяна.

– О писателе с раздвоением личности. Он (вернее, она, женщина-писатель) создает преступления на бумаге, а потом совершает их в жизни.

– По-моему, это старо, – не удержалась от язвительного комментария Диана. – Мы все смотрели «Основной инстинкт».

– Героиня фильма совершала преступления осознанно, а моя нет. Писательница не понимает, почему гибнут люди, с которых она пишет своих героев, и почему в ее сумке или карманах находятся их вещи.

– Все уже кем-то создано, – философски заметил Марк. – Современным писателям остается только по-своему интерпретировать и обыгрывать когда-то придуманные сюжеты.

– Вот и не согласна! – запротестовала Женя, желая поспорить. Но Диана бесцеремонно ее перебила:

– А давайте спросим у Мичуриной, с чего вдруг она решилась на триллер! Всего несколько дней назад жаловалась на то, что не может убить даже на бумаге, а сейчас не просто убивает, а безжалостно мочит. Да еще героиню с себя списала и сделала ее шизофреничкой.

– Параноиком, – поправил невесту Марк.