Неслучайная няня для миллионера

Она не заплела сегодня косичку, и я не стал просить её это делать. Уж больно она хороша, когда носит волосы распущенными.

В общем, я попал. Но пока совсем не понимаю, во что выльется мой дикий интерес к этой девушке. Временное развлечение? Или то, что я обещал себе пока не впускать в свою жизнь?

Скорее, первое. В конце концов, я поклялся любить лишь одну девочку, и это моя дочь.

Зачем флиртую с Игнатовым? Зачем намеренно оставила чёртову кошку, соглашаясь тем самым на его условия с жирной подоплёкой нарушения нашей субординации? Зачем мне вот это всё?

Я же не няня. Я журналист, который, кажется, уже распутал дело.

Жена Тимура Алексеевича вполне может быть в психиатрической клинике. Может, действительно с катушек слетела. А может, и нет. Но ведь Преображенский поставил мне задачу лишь узнать, где она. Так вот пусть ищет в какой-нибудь закрытой клинике. Всё! А я, наверное, могу уйти отсюда...

Нет. Не могу. Потому что чёртов договор – на месяц. Потому что я не хочу уходить, ведь успела привязаться и к ребёнку, и к его отцу.

О Боже... Может, я тоже тронулась умом?

Сегодня, когда немного отошла от шока после того, как Игнатов поймал меня в своей спальне с кошкой, я сфоткала тот рецепт, а потом порвала его в клочья и выбросила. Название препарата загуглила – это сильное психотропное лекарство. Дата на рецепте – двухмесячной давности. Тогда жена Тимура ещё не пропадала. Возможно, он показывал её специалисту из этой клиники.

Я решила сильно не углубляться во всё это. Мне неприятно копаться в грязном белье больного, по-видимому, человека, несмотря на то, что я журналист. И вроде как не должна иметь никаких принципов.

Но принципы у меня всё-таки есть, и я решила вспомнить про своё задание. Держа палец на кнопке телефона, чтобы отправить это фото Ромашке, взвешивала все за и против. И всё-таки меня что-то остановило.

Ну не могу я так поступить с Игнатовым! Мне лично он не сделал ничего плохого.

В общем, совершенно не вовремя во мне проснулись принципы. И жалость. Нет ничего приятного, если в белье его жены, которая, возможно, имеет психические отклонения, будут копаться такие, как я или Преображенский.

И к чему я пришла в итоге?

К тому, что продержусь этот месяц. Буду кормить Ромашку «завтраками», придумывая липовые оправдания по поводу сложности расследования. А спустя месяц скажу, что ничего не нашла.

Этот план мне показался реальным, и я обдумывала его в течении дня, пока Игнатов отсиживался в кабинете. Но стоило мне туда зайти...

Зачем я это сделала, чёрт возьми?

Рядом с этим мужчиной во мне просыпается что-то совершенно новое. Незнакомка, которая глупо улыбается новому боссу и ждёт не дождётся поездки в Испанию.

А теперь я с волнением и восторгом складываю детские вещи, некоторые погремушки, постельное бельё.