Это несерьёзно

Достаю из холодильника апельсин, подкидываю его, ловлю.

— Я тут с голоду умираю вообще-то! И если ты приехал поругаться, то давай перенесем на послезавтра.

Только сейчас понимаю, как сильно муж напряжен. Его буквально лихорадит.

— Эй, ты не заболел?

Подхожу, хочу лоб потрогать, но Марк отходит назад. Зрительного контакта избегает, сам сильно нервничает.

Да что стряслось-то?!

Он будто набирается смелости и поднимает глаза.

— Я спрошу прямо, Кристина, не будем ходить вокруг да около. Где ты провела прошлую ночь?

— Что? — усмехаюсь демонстративно. — Дай-ка подумать! На диване, за столом, в кровати… с планшетом в руках!

Хватаю свое сокровище в розовом чехле и показываю недоделанную работу. Марк вырывает его из рук и швыряет в угол. Прямо в угол. На плитку.

Мой. Любимый. Планшет.

— Эй, ты обалдел?! Ты что себе позволяешь?

— Где ты, блядь, провела прошлую ночь?

Я застываю, мгновенно потерявшись под давящим тоном. На планшет больше не смотрю. Страх сковывает движения.

— Правду говори! — рявкает Марк. — Ты видишь, что я не в адеквате!

— Здесь. Я была здесь. Работала.

Он делает круг по кухне, пинает мой планшет, тот в стену врезается.

Подбегаю, поднимаю — экран посинел и разбит вдребезги. Я сохранила недоделанную работу в облаке, но… Марк перешел все границы. Именно в это утро.

— Еблан, какой же я еблан! — психует он. — Всё для нее! Всё на свете! Драгоценности — на! Хобби — на! Надо мной друзья ржут, что позволяю тебе ночевать в этой квартире! Где это видано, что жена отдельно живет? А я, как придурок: «Она не такая, она верная!»

— Ты спятил, Марк? Я тебе никогда не прощу эту выходку. Это уже ни в какие ворота.

Трясет. Как же часто меня рядом с ним трясет от страха. С горечью понимаю, что ничего у нас не получится. Пять лет жизни перечеркнуты.

Случайно осколком царапаю палец до крови, облизываю его. Больно.

— Три месяца назад я установил у тебя на телефоне программу слежки. Не ожидала, да? Думала, я такой осел, что отпустил жену в город одну?

— В смысле программу слежки? Как у детей, что ли?

Он подходит, тычет экраном своего телефона мне в лицо. Так близко, что ничего разобрать толком не могу. И давит, давит тоном:

— Вечером мне сладких снов пожелала, а сама отправилась в гостиницу! Я утром просыпаюсь, смотрю, где жена моя любимая была, а она по мужикам, блядь! Кто он? Не Баженов, этот на Урале, я уже проверил! Кто?! Говори! Сам узнаю — хуже будет!

Следующие минуты помню плохо. Свои оправдания, возмущения. Опустошающую, сносящую с ног обиду, что Марк тупо следил за мной все это время. Поэтому, видимо, и относился лучше, ведь маршруты мои максимально просты и прозрачны: работа — дом — магазин.

Обвинения сыплются градом. Оскорбления — грубые, страшные и совершенно незаслуженные.