Это несерьёзно

На нем лишь спортивные штаны, здоровое мускулистое тело блестит от пота. Отросшие волосы стянуты в крошечный хвост на затылке.

Стою в дверях, наблюдаю за тем, как напрягаются его мышцы, и внутренне вздрагиваю от каждого мощного удара.

Нос щиплет, хотя я вовсе не расстроена. Только не сейчас, когда Демьян так близко, что руку протяни — коснешься. Когда тело все еще с непривычки горит и ноет от его ласк и вторжений. Дело в эмоциях — их слишком много, чтобы безопасно пропустить через себя. Наверное, я просто еще не достигла того уровня дзена, к которому следует стремиться рядом с одним из главных хакеров планеты.

Люблю его глазами несколько минут, пока Демьян не замечает мое присутствие. Оборачивается, берет с подоконника очки, надевает.

— Разбудил? Мне обещали идеальную звукоизоляцию.

— Нет, я тебя искала. Что будешь на завтрак? Там есть продукты, хочу что-нибудь приготовить.

Он вытирает полотенцем лоб, шею, ладони. Улыбается мне, а я улыбаюсь ему. Демьян подходит, аккуратно кладет руки на талию.

Я обнимаю его за шею, тогда Баженов рывком притягивает к себе. Визжу!

— Ты потный весь! Фу, какая гадость! — хохочу громко, пока он крутит в воздухе. — Пусти немедленно! — Сама вырываюсь крайне вяло.

А потом он вжимает меня в стену и целует. Я закрываю глаза и расслабляюсь, позволяя приподнять себя за ягодицы еще выше, а затем взять. На первый завтрак мы выбираем друг друга.

На второй предпочитаем кофе на террасе и разговоры о жизни. Смеемся, вспоминая разные курьезные случаи. Я рассказываю, что встречалась с Аишей не так давно, мы вместе поужинали, но дальше дело не пошло — не было желания касаться другой девушки, если Демьян не смотрит. Он пожимает плечами и рассуждает о приоритетах. О том, как часто они в жизни меняются.

Следующим утром отправляемся в клинику, где проходим обследование и сдаем анализы. Дальше начинается то, ради чего, в общем-то, мы и прилетели. Я принимаю препараты, благодаря которым мой левый яичник вынужденно просыпается и превращается в поле, на котором зреют красивые, как выражается доктор, ромашки. Растут, бутоны набухают, готовясь к самому главному — зачатию. В этот момент их старательно собирают с помощью не самой приятной в мире процедуры. Демьян сообщает, что во время сдачи своего материала думал обо мне и о том, какой я бываю сладкой внизу, когда щеки горят от стыда.

Слушать это невыносимо неловко. Другими словами — идеально.

Мы немного путешествуем по пригороду, пробуем местную еду, посещаем музеи. Несколько дней живем почти обычной жизнью, а потом врач сообщает, что у нас с Демьяном получились два замечательных эмбриончика, которых заморозили на ближайшие десять лет. Целых две ромашки расцвели!

Не могу с собой ничего сделать, думаю о них и реву.