Это несерьёзно

Я не справляюсь без него, потому что я не хочу без него справляться.

Я его люблю. Люблю, кажется, с детства. С возрастом это чувство постоянно менялось, становясь то сильнее, то осторожнее, но оно всегда внутри теплилось. Демьян Баженов одним своим присутствием врывался в самое сердце. Я знала, вместе нам не быть, — где он, и где я, — и строила свою жизнь. Просто я оказалась не готова к тому, что быть с ним — настолько потрясающе.

Я рыдала и захлебывалась. Я ненавидела себя за слабость и мысленно умоляла его вернуться.

Потом привела себя в порядок и убилась на беговой дорожке. Приседала со штангой до дрожи в ногах. Был конец цикла, месячные должны были прийти со дня на день. Организм почему-то дал сбой, а может, это такая особенность, которая, как позже пояснил врач, вариант нормы. После овуляции из фолликула рядом с правым яичником у меня образовалось не желтое тело, необходимое для развития эмбриона в случае зачатия, а большая киста. Нежелательны были нагрузки, а нагрузки такого масштаба — строго запрещены. Но я как обычно довела себя до черноты в глазах. Полюбовалась на зад, ставший упругим, как у фитнес-модели, на косые мышцы пресса.

Подруги осыпали комплиментами, когда я пришла к бассейну и устроилась на лежаке. Мы что-то пили, болтали и смеялись. Жара стояла адская, но мне этого и хотелось — распариться и чувствовать телом, а не душой.

Разогревшись на солнце, я подошла к бортику бассейна и нырнула в холодную воду. В эту секунду что-то случилось, боль в боку вдруг из тянущей стала резкой, словно кто-то всадил под ребра нож.

Затошнило, тело обмякло, я хлебнула воды и погрузилась на дно.

Когда меня достали, я от боли не могла разогнуться. Решила, что защемило нерв и, сцепив зубы, успокоила друзей. Наелась обезболивающих и прилегла в комнате.

Проснулась ночью от того, что действие таблеток закончилось, а боль вновь скрутила. Я задохнулась от нее, на лбу выступила испарина. Тошнота и слабость обнесли голову, и я не смогла сесть.

Настраивалась не меньше минуты, после чего кое-как дотянулась до мобильника и позвонила подруге.

— Марин, мне нужен врач, — прошептала. — Кажется, я умру сейчас.

От наркоза я отхожу медленно. Сны тяжелые, мрачные. Что именно снится — не помню, но каждый раз, погружаясь в забытье, я чего-то пугаюсь и норовлю очнуться. Пробуждаюсь неизменно в слезах. Помню только детский плач, который продирает до костей, преследует и в ушах звенит старой травмой. Кажется, будто это мой ребенок надрывается, хотя у меня никогда не было беременностей. Хочу его найти, прижать к себе и вдохнуть запах. Я лежу одна в палате и ощущаю какое-то нескончаемое бессилие и одиночество.

Персонал в этой больнице слишком приветливый. Бегают вокруг, стараются угодить.